Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

«Тайная канцелярия — это ЧОП-2», — классифицировала Маша. — «Опирается на страх и доносы. Значит, против ЧОПа нужно выставить армию. Настоящую армию. Нам нужна "крыша". Кто-то с оружием, кто-то сильный и кто-то… кто-то, у кого на Бирона зуб».

В голове у неё всплыло имя. Миних. Старый мерчандайзер-вояка. Тот самый Миша-афганец из её подъезда, который когда-то вышел с арматурой против бандитов. У Миниха была гвардия, но ЧОПовцы Бирона следили за ним. Миних был обижен, его «несправедливо задвинули».

Ему не нужны деньги, ему нужно признание. Власть. Ему нужно, чтобы его снова считали главным по безопасности.

— Бирон хочет нас выслать, — Маша повернулась к Юлиане и Антону Ульриху. В её глазах больше не было апатии, только холодный, расчетливый огонь. — Он хочет забрать Ванечку. Он хочет стать полновластным директором этого балагана. Но он забыл одну простую вещь. В этом магазине, гвардия — это не Бироновские шестерки. Это русские солдаты. И они ненавидят этого немца.

Она посмотрела на мужа.

— Антон. Сядь и напиши указ. Не жалобу Остерману, а указ. Объяви Миниха… объяви его первым министром. И главнокомандующим всей армии. Заяви, что Бирон-регент не справляется со своими обязанностями, и ты… как отец императора… назначаешь нового ответственного за безопасность.

— Я… я? — Принц затрясся. — Но Бирон… он же… он же нас повесит!

— Он нас повесит, если мы будем сидеть тихо, — рявкнула Маша. — Пойми ты своим Брауншвейгским мозгом! Мы уже уволены. Мы уже bad inventory. Нас уже пакуют. У нас нет выбора. Или мы даем «арматуру» Миниху, или нас вывозят на свалку истории. Пиши! Юлиана, принеси ему бумагу и чернила!

— Нет, я не могу. Доннер веттер! — принц вскочил и драпанул за дверь.

— Вот же двуногая простокваша!

Маша выругалась и подошла к окну, снова глядя на гвардейцев Бирона. «Они солдаты», — думала она. — «Они привыкли подчиняться. У Бирона — ЧОП, но у Миниха — авторитет. У Бирона — приказ Бирона, но у нас — приказ отца императора. Если Миних… если Миних возьмет шпагу и выйдет к солдатам, заявив, что немец — самозванец, а он, Миних, теперь главный… Солдаты пойдут за тем, кого они уважают. А Миних… Миних доказал свою щедрость и ум».

Маша вспомнила, как в «Пятерочке» один раз приехала внезапная проверка от владельцев сети. Все тряслись, а Маша, старший кассир, не спряталась. Она вышла, показала все ведомости, все схемы, все недостачи и объяснила, что это всё — из-за воровства Пети-директора. И владельцы сети ей поверили. Петю уволили по статье, а Галю-подружку назначили администратором.

Здесь была та же схема. Бирон — Петя-директор, который ворует выручку. Миних — это внезапная проверка. Ему нужно показать "ведомости" — ненависть гвардии к Бирону — и дать полномочия "администратора".

ГЛАВА 5.ЗНАКОМСТВО С НАЧАЛЬНИКОМ ОХРАНЫ

Октябрьский Питер встретил Машу, облаченную в тяжелое, пахнущее нафталином и чужим горем траурное платье Анны Леопольдовны, пронизывающим до костей ветром и мелкой, гнусной моросью, которая в Люберцах обычно предвещала подорожание сезонных овощей. Сегодня давали смотр гвардии.

Официально это называлось «принесением присяги новому Регенту и Императору-младенцу». Неофициально — Бирон, этот обнаглевший региональный менеджер, решивший стать владельцем всей торговой сети, устраивал «корпоратив» с демонстрацией силы. Он хотел показать всем выжившим «акционерам», у кого на самом деле ключи от склада и право подписи.

Маша стояла на крыльце Зимнего дворца, зябко кутаясь в меховое робро (тяжелую накидку), которое весило чуть меньше, чем мешок картошки высшего сорта. Рядом переминался с ноги на ногу Антон Ульрих. Принц был бледен, и его парадная треуголка смешно съехала набок от порыва ветра. Указы, которые он подписал вчера, жгли ему карман и совесть. Он порывался пожаловаться Остерману, но Маша пригрозила, что в таком случае сама вышлет его в Германию, причем багажным вагоном. Принц притих, угрозы не понял, но так было еще страшнее…

— Не суетись, — прошипела Маша мужу, не разжимая губ. — Делай лицо, будто у тебя золотая карта лояльности с максимальным кэшбеком. Стой прямо. Не позорь секцию.

Внизу, на заплеванной площади, шеренгами стояли гвардейцы. Преображенцы, Семеновцы… В Люберцах Маша привыкла к ЧОПовцам в камуфляже, которые лениво охраняли вход в торговый зал. Здесь же ЧОП был государственного масштаба. Сотни мужиков в зеленых и синих мундирах, с ружьями, блестящими от дождя штыками. Они выглядели внушительно, но Маша, как опытный старший кассир, знала: внешность обманчива. У любого ЧОПовца есть своя цена, свои обиды и свой «просроченный товар» в душе.

Бирон, в роскошном, расшитом золотом мундире, который сидел на нём, как на корове седло (но дорогое, курляндское седло), принимал рапорты. Он упивался властью. Он ходил вдоль шеренг, одаривая офицеров высочайшими улыбками, и Маша видела, как он наслаждается страхом и почтением, которые вызывал его вид. «Типичный хам на кассе, получивший бэджик "Администратор"», — ментально классифицировала его Маша. — «Взгляд свысока, манеры барские, а внутри — пустота и страх, что приедет настоящая проверка».

Она искала глазами Миниха. Сурового старика-вояку, обиженного мерчандайзера, которого Бирон несправедливо задвинул в отдел заморозки. Того самого «Мишу-афганца», который должен был выйти с «арматурой» против бандитов.

Доротея Менгден, стоявшая позади, вкрадчиво шепнула — Ваше Высочество, посмотрите… Вон он, у левого фланга Семеновского полка. Особняком стоит.

Маша прищурилась, пытаясь разглядеть фельдмаршала сквозь морось. И увидела.

Бурхард Христофорович Миних не стоял в шеренге. Он стоял чуть в стороне, опершись на эфес шпаги, и фигура его, облаченная в старый, но безупречно мундир, напоминала сухой, несгибаемый столб. Лицо у него было, как у ревизора, который нашел недостачу в отделе элитного алкоголя. Каменное, исчерченное морщинами, с тонкими, плотно сжатыми губами. Взгляд его, тяжелый и холодный, был устремлен не на гвардейцев, а на Бирона. И в этом взгляде было столько ненависти, презрения и… обиды, что у Маши потеплело внутри.

— Наш типаж, — прошептала она.

Бирон, проходя мимо Семеновцев, даже не взглянул на Миниха. Он бросил какую-то шутку офицеру помладше, громко рассмеялся, и Маша увидела, как побелели костяшки пальцев Миниха, сжимавшие шпагу. Старого фельдмаршала, героя войн и строителя крепостей, этот курляндский выскочка игнорировал полностью. Как залежалый товар в корзине распродаж.

«Боже, какой же Бирон идиот», — подумала Маша. — «Игнорировать начальника службы безопасности, который ненавидит тебя… Это всё равно что нанять Галю-директора ЧОПа охранять склад с водкой, а потом орать на неё за то, что она просит прибавку к