Последний император. Книга 3 - Максим Черный
Когда все расселись, Кирилл, против обыкновения, не стал сразу переходить к делам. Он обвёл взглядом собравшихся и начал говорить, но не как император, а как человек, только что вернувшийся из долгого путешествия и желающий поделиться увиденным. Он рассказывал о Москве, о станкостроительном заводе, который почти готов и обещает заработать к ноябрю, опережая график. О моторном заводе, который столкнулся с бюрократическими препонами, но теперь, после личного вмешательства императора, должен начать строиться ускоренными темпами. О лесной фабрике в Архангельске, которая превратилась в настоящий промышленный городок, где работают тысячи людей, где построены Николаевки и детский сад, где мебельный цех выпускает продукцию, которую покупают в Париже и Лондоне. О питомнике, где на месте вырубок уже поднимаются молодые сосны. О техническом училище, которое открылось месяц назад и уже набрало первых учеников.
Но больше всего он говорил о Мурмане. О том, как пароход входил в Кольский залив, как из тумана проступали очертания причалов и сухого дока, как он стоял на палубе и не мог поверить своим глазам. О гранитных стенках, сложенных из камня, добытого тут же, в окрестных скалах. О кранах, которые работали круглые сутки, поднимая многотонные блоки. О сухом доке: первом в России доке такого размера, способном принять океанский броненосец. О трёх тысячах рабочих, которые вгрызались в вечную мерзлоту и строили будущий северный форпост империи. О Макарове, который, несмотря на все трудности, держал стройку в графике и обещал сдать первую очередь к лету 1898 года.
Когда он закончил, в кабинете на несколько секунд повисла тишина. Министры, привыкшие к сухим докладам и цифрам, слушали его с тем вниманием, которое бывает только тогда, когда говорящий рассказывает не по долгу службы, а по велению сердца. Первым нарушил молчание Витте. Он сказал, что после такого рассказа ему почти стыдно докладывать о сухих финансовых цифрах, но он всё же сделает это. Затем, чуть улыбнувшись, добавил, что если бы все государственные проекты велись с такой энергией, как архангельская фабрика и мурманская база, то Россия уже через пять лет стала бы самой богатой страной в мире.
Кирилл кивнул и перешёл к повестке дня. Первым предоставили слово Петрову. Молодой председатель Технического общества поднялся, разложил на столе несколько листов с таблицами и начал доклад. Конкурс талантов, объявленный императором в январе 1897 года, завершился в конце августа. За это время в губернские комиссии поступило около тысячи ста заявок со всей империи: от Варшавы до Владивостока, от Архангельска до Ташкента. Заявки приходили самые разные: крестьяне-самоучки присылали чертежи на обёрточной бумаге, инженеры присылали толстые папки с расчётами, студенты целые проекты, учителя методики. Комиссии на местах, возглавляемые губернаторами, провели предварительный отбор, и в Петербург было направлено около трёхсот наиболее перспективных кандидатов. Затем уже здесь, в столице, специальная экспертная группа при Техническом обществе изучила все материалы и отобрала сто пятьдесят финалистов, именно тех, чьи проекты и способности действительно заслуживали высочайшего внимания.
Петров зачитал несколько примеров, чтобы дать представление о масштабе конкурса. Из Перми пришёл проект усовершенствованной паровой турбины, разработанный группой инженеров под руководством Гуляева. Из Одессы чертежи нового типа центробежного насоса для нефтяных скважин. Из Киева работа по селекции озимой пшеницы, устойчивой к заморозкам. Из Томска целая серия химических опытов по синтезу лекарственных веществ (Петров не знал о проекте «Аспирин», и Кирилл не стал его поправлять). Из Вятской губернии та самая молотилка Шестакова, которую император уже видел в Перми. Из Кронштадта был проект прибора для передачи сигналов без проводов, который его создатель, преподаватель Минного офицерского класса Александр Попов, называл «грозоотметчиком». Кирилл, услышав это имя, чуть заметно оживился. Он знал, что Попов это один из пионеров радио, и что его прибор может стать основой для беспроводной связи, которая в будущем произведёт революцию в военном деле.
Петров предложил провести итоговый смотр конкурса в Таврическом дворце, где финалисты смогут выставить свои работы, продемонстрировать модели и дать пояснения. Он просил императора назначить дату и лично посетить выставку, чтобы лучшие из лучших могли предстать перед ним. Кирилл, немного подумав, согласился. Он назначил смотр через неделю, на 20 сентября, и распорядился, чтобы все участники были размещены в Петербурге за казённый счёт, а особо отличившимся были бы подготовлены денежные премии и стипендии. Он добавил, что намерен не просто осмотреть экспозицию, а лично поговорить с каждым из финалистов, так, как он уже говорил с Шестаковым в Перми. Потому что талант, сказал он, это не только чертежи и формулы, это прежде всего человек. И если мы хотим, чтобы эти люди работали на Россию, мы должны дать им почувствовать, что Россия в них нуждается.
Затем слово взял Макаров. Адмирал доложил, что подводная лодка, потерпевшая аварию в мае, полностью перебрана и готова к повторным испытаниям. Он детально описал, какие именно работы были проведены. Аккумуляторный отсек, в котором произошло короткое замыкание, был полностью перепроектирован: вместо старых кислотных батарей установили новые, закупленные у французской фирмы «Фюльмен», с более надёжной изоляцией и системой вентиляции. Клапаны аварийного продува балласта, отказавшие в прошлый раз, заменили на более надёжную модель, разработанную инженерами Балтийского завода. Систему вентиляции усилили, добавив дополнительные насосы и расширив сечение труб. Экипаж под командованием лейтенанта Белкина прошёл дополнительную подготовку, отработал действия в аварийных ситуациях. Макаров заверил, что теперь лодка готова к полноценным испытаниям, и предложил провести их в начале октября, когда Финский залив ещё будет свободен ото льда, но погода станет достаточно прохладной для проверки всех систем в реальных условиях.
Кирилл выслушал его очень внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и, удовлетворённый ответами, дал согласие на проведение испытаний. Он сказал, что приедет в Кронштадт лично, так же как и в прошлый раз, и будет наблюдать с катера. Но прежде чем отпустить адмирала, он добавил то, что говорил всегда: «Люди важнее железа. Если что-то пойдёт не так, спасайте экипаж. Лодку можно построить новую, людей уже не вернёшь». Макаров, помня прошлую аварию, кивнул, и в его глазах мелькнула