Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— Там воздух дурной может быть. Следом свалишься!
Саня остановился. Я потянул его от края и показал на толстую веревку.
— На ней держится?
— На ней, — ответил Матвей.
— Ну так поднимайте! Чего ты иванкаешь? Семен, помоги, давай за ворот! Илька, к Юдинцеву! Бегом!
Побратим сорвался с места.
Я еще раз поглядел вниз. Игашов не шевелился. Рядом стояло пустое ведро, вода едва покрывала сапоги. Сверху ничем не придавило.
Семен налег на рукоять. Матвей подхватил с другой стороны. Веревка выбрала слабину, обвязка натянулась, и голова Игашова качнулась.
— Пошел! — крикнул Моренченко.
Сиденье оторвалось от дна. Рука Ивана скользнула по мокрому срубу и повисла. Я следил, чтобы его не развернуло лицом к бревнам.
Ворот поскрипывал. Семен с Матвеем крутили без остановки.
— Еще! — Моренченко подался вперед.
Над краем показалась голова Игашова. Саня дотянулся до его ремня и ухватил левой рукой. Я потянулся с другой стороны.
Над нами сухо треснуло.
Рукоять вдруг легко провернулась в руках Семена.
Веревка лопнула, и Моренченко дернуло грудью на сруб.
Я вцепился в ремень под мышкой Игашова. Меня тоже прижало к мокрому бревну.
— Держи Саню!
Семен ухватил Моренченко сзади за пояс, уперся сапогами в землю. Матвей подскочил ко мне. Я освободил ему место, не выпуская обвязки.
Игашов висел у самого края.
— Матвей, под локоть его! Выше!
Тот подхватил руку. Мы резко дернули Игашова на себя.
Свалились на землю всей кучей. Деревянное сиденье стукнуло меня по голени, Матвей выругался. Я отполз, освобождая место.
— Саня, отпускай. Вытащили уже.
Моренченко разжал пальцы. На ладонях остались красные полосы.
Игашов лежал с закрытыми глазами. Изо рта донесся сиплый вдох. Я расстегнул ему ворот, мы с Семеном сняли обвязку и оттащили его подальше от сруба. Повернули набок. Дышал он с хрипом, но вдохи понемногу становились глубже.
— Воды? — спросил Матвей.
— Какой воды? Ему продышаться нужно.
Саня опустился рядом, потер ушибленную о бревно грудь и наклонился к Ивану.
Я держал пальцы у Игашова на шее и поглядывал на улицу.
Матвей поднял оборванный конец веревки. Пенька расползлась в мочало.
— Держала ведь…
— На выброс, — сказал я. — И больше никого туда не спускайте.
Илька появился со стороны Юдинцева. Роман Васильевич шел быстро, придерживая саквояж. Опустился возле Игашова, проверил пульс, приподнял веко.
— Давно вытащили?
— Только что. Сам дышит.
— Вижу. Отойдите немного, не нависайте над ним.
Юдинцев послушал дыхание, попросил подать полотенце. Я подложил его под щеку Ивана. Доктор окликнул Игашова, слегка сжал плечо.
Игашов пошевелил губами. Веки дрогнули.
— Вот так. Не торопись. Лежи покуда.
Иван закашлялся, попытался опереться на руку и тут же обессиленно опустился. Моренченко придержал его за плечо.
— Куда полез? Наработался уже.
— Голова… — выговорил Игашов.
— Да уж понятно, — отозвался Юдинцев. — Сейчас в сторожку перенесем. Матвей, приготовь там место. И возле него останешься. Одного не оставлять.
Ивана устроили в сторожке. Пока Юдинцев осматривал его, Семен с Моренченко закрыли колодец досками.
Саня пошел в правление доложить атаману и узнать, кого можно взять вместо Игашова. Воду по-прежнему предстояло возить с дальнего колодца. Чистку отложили.
Мы умылись у бочки. На ладонях саднило, голень тоже ныла, но до полудня еще оставалось время.
— Пошли к Фомичу, — сказал я.
У школы Лешка Ли складывал привезенные доски.
— Где Фомич, Алексей?
Он показал на открытый дверной проем.
— Тама он.
Силантий сидел на корточках у края настила. Подбивал деревянный клин, стягивая половую доску с соседней. Возле его колена лежали рубанок и несколько гвоздей.
— На тот конец не наступайте: не прибит еще, — предупредил он, не поднимая головы. — Андрей, подержи-ка здесь.
Я прижал доску сапогом. Фомич проверил стык, провел по нему пальцем и взял молоток.
Внутри школа казалась просторнее, чем с улицы. У окон уже можно было ходить по настилу, а дальше еще темнели промежутки между лагами. Дверей не было. На стене возле окна карандашом отметили высоту будущих столов, в углу лежали заготовки для лавок. Фомич забил последний гвоздь.
— Ну, здорово бывали, казаки. — Фомич выпрямился и пожал нам руки.
— Слава Богу, Силантий.
— Ну рассказывайте, чего пришли?
— Про курень договариваться, — ответил Семен. — Место готово, лес тоже. Мне бы до осени управиться.
Фомич посмотрел на него и достал ветошь, чтобы протереть руки.
— Мне еще школу достраивать, — ответил Силантий. — Сам видишь.
— Ты хоть скажи, когда за мой сможешь взяться. Не год же мне в станичном амбаре скитаться.
— И мою конюшню посчитать надо, — добавил я. — На три денника, как говорили.
Фомич положил молоток.
— У вас на двоих уже два двора. А мне тут полы довести, двери навесить, столы сладить. Печь еще не закончена. Бросить это все?
— Да никто бросать не просит, — ответил Рыжий. — Только, гляжу, кто раньше попросил, у того уже стены стоят, а мне все «погоди».
— Лес тебе кто отбирал?
— Ты, кто ж еще.
— Значит, и не забыл.
— Полы закончу, двери пригоню, тогда можно часть артели на твой сруб перевести. Только мне нужен еще плотник. Чтобы можно кой-чего поручить и не переделывать после него.
— Лешка-то помогает, — сказал Семен.
— Лешка хороший работник. Только ему постоянно показывать надо, что делать. А мне нужен тот, кто сам может без пригляда.
Мы с Семеном уже делили его артель, а у Фомича здесь еще на добрую седмицу работы.
— Тогда после школьных полов и дверей за Семенов курень берись, — предложил я. — А ко мне пока зайдешь, двор осмотришь. Посчитаем лес, железо, работу. Хоть понимать буду, что готовить.
— Так можно. Только твердый срок сейчас не назову. Сегодня один помогает, а назавтра его в разъезд послали. Узнаю, кто остается, тогда решим.
— Ладно, — согласился Рыжий. — Что для сруба недостает, вместе поглядим. И по оплате сразу сговоримся.
— А вот в этом не сомневайся: сговоримся.
Я помог Фомичу поднести следующую доску.
— Когда ко мне зайдешь?
— Завтра с утра могу.
В дверях появился Зыбко. Иван Викторович осторожно прошел по настилу, остановился возле отметки на стене.
— Доброго дня, господа.
Мы поздоровались и отошли в сторону.
— Силантий, между торцом стола и окном проход оставьте. Мне к младшим подходить надо.
Фомич передвинул лежавшую на полу рейку. Учитель кивнул.
Следом вошел крестный и с порога посмотрел на меня.
— Игашов как?
— Заговорил. Юдинцев его выхаживает.
— Добре.
Зыбко подошел к нему.
— Степан Анисимович, с помещением понятно, а на какие средства школу содержать? Грифельных досок детям недостает, бумагу надо заказать. И дрова лучше в прок запасти.
— Так вы расходы должны были посчитать. Сделали?
— По принадлежностям посчитал. С дровами еще уточню. Но заказ без