Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Он встал пошатываясь. И в это время на авангард колонны обрушился сверкающий дождь голубоватых сгустков пламени.

Сосредоточившись в одном месте, фрицы сделали огромную ошибку. Очередью из плазменных зарядов просто выкосило их, превратив группу солдат в груду обожженного мяса. Один из «ганомагов» взорвался, второй же, попытавшись отползти от горящего красно-черным пламенем собрата, раздавил нескольких залегших фрицев.

Но они, наконец, получили месторасположение врага. Летящая из леса плазма ясно дала понять, где он засел. Развернутая правее дороги пушка выстрелила, раз, другой, пара фрицев установила рядом пулемет, и деревья левее от меня накрыл дождь пуль. Я переместил прицел на пушку, переставил винтовку в максимально мощный режим и сделал по ней два выстрела. Этого хватило. Ударив в нее, голубоватые шары расплескались сверкающим огнем, разнося и пушку, и орудийный расчет, и пулемет с пулеметчиками. Но к этому времени фрицы установили еще один по левую сторону от дороги, а к лесу рванула целая группа мотоциклистов. Я рассеял их огнем из винтовки. Пора было менять позицию.

И снова рванул через лес, через дорогу, обходя устроенную бойню по часовой стрелке. Пока фрицы сосредотачивали силы в голове колонны, я обошел их на «два часа», на бегу просматривая головидео от М3. «Штора» прекрасно' справилась с задачей, поразив бОльшую часть командного состава батальона. Удивительно, но они, даже потеряв управление, все еще сражались.

Проблема была в другом.

18%

Я не мог себе позволить и дальше расходовать энергию в таком темпе. А немцы все еще не были разгромлены. С упорством фанатиков они сражались.

Я остановился на примеченном месте и вновь достал винтовку. По всей видимости, как я этого ни хотел избежать, а придется лезть в ближний бой. Примитивная рубка была наименее энергозатратным способом его ведения.

Последними выстрелами я поразил оставшиеся «ганомаги» и прошелся по распределившимся вдоль дороги пехотинцам. Фрицы сообразили, что собираться в плотные группы — не лучшая затея и ведет лишь к бессмысленным потерям.

17%

Он появился словно бы из ниоткуда. Будто бы спрыгнув с небес. Огромная темная фигура с окутанным голубоватым свечением колоссальным мечом. Приземлившись около одного из грузовиков, Он сделал несколько взмахов, просто разрубив четырех солдат фюрера напополам. Скорость, с которой Он двигался, и темный матовый цвет доспехов смазывали движения, не давая рассмотреть адское чудовище в деталях.

Зеерман застыл, укрывшись за тлеющим остовом «ганомага». Вспотевшие руки судорожно сжимали пистолет.

Вот чудовищная, порожденная Адом и советскими учеными, тварь прыгнула, оказавшись среди залегших солдат. После короткой заминки, на нее обрушился дождь пуль. Какой-то герой взорвал гранату вместе с собой. Фигура покрылась голубоватыми разводами. Пули и осколки были не в состоянии причинить ей хотя бы какой-то вред.

Но у всего должен быть предел. Даже у этой дьявольской брони.

Зеерман обошел чадящий остов и посмотрел на сгрудившиеся грузовики, пытаясь взглядом отыскать нужный. Вот он! «Opel Blitz 3.6−36S», под номером «WH-12785». Господь был на его стороне, он был цел! Как и 2.5 тонны взрывчатки в его кузове.

Зеерман оглянулся на чудовищную фигуру, косившую верных солдат фюрера, как коса косит осеннюю траву и бросился к грузовику.

— Герр гауптман! Герр гауптман!

На Зеермана вдруг выскочил молоденький ефрейтор. В его широко распахнутых глазах плескался ужас, лицо было перекошено от страха. Не помня себя, он схватил его за локоть и затараторил, перекрикивая шум боя:

— Герр гауптман! Вы должны спасти нас! Ввести! Надо отступить. Прорваться через партизан и…

Зеерман, не слушая его бред, попытался выдернуть руку из цепких пальцев, но солдатик все не отставал.

— … Герр гауптман, вы должны спасти нас! Вывести отсюда! Я не хочу умирать! У меня мама в Шпандау! Я еще так молод… Герр гауптман…

Зеерман снова попытался выдернуть руку, а когда это не удалось, приставил пистолет к животу ефрейтора и дважды выстрелил.

— Герр… гауптман… — прошептал надоедливый ефрейтор одними губами, и, наконец, отцепился. Прижал руки к животу, потом поднял их, неверяще глядя на свою кровь, а потом медленно опал на землю.

А Зеерман, наконец, пошел к искомому грузовику.

16%

Пули обрушивались на меня, подобно ливню во время шторма. Немецкие солдаты распределились вдоль дороги, залегли, и теперь казалось, что в меня стреляет каждый куст. В батальоне были десятки пулеметов, и на них приходилось обращать первейшей внимание. Барт то и дело подсвечивал изготовившиеся к стрельбе расчеты. Они были для лазера первейшими целями.

Я перемещался вдоль дороги от центра колонны к ее голове, приканчивая всех, кто вставал на пути. Приходилось много передвигаться, настигая пытающихся убежать фрицев. Лазер работал не уставая. Но солдаты противника будто бы не убавлялись в числе. От серой формы рябило в глазах, а пулевой ливень не утихал.

Впрочем, так только казалось. Мало-помалу противник начинал сдавать. Я методично выводил из игры пулеметные расчеты. С их уничтожением нагрузка на щиты постепенно падала. Винтовочные пули были заметно менее опасны и часто летели мимо. Фрицы снова попытались обстрелять меня из противотанковых 37-миллиметровой пушки, взвод которых был в составе мотоциклетного батальона. Одну такую я уже уничтожил, а две оставшихся они попробовали развернуть под прикрытием пулеметчиков. Пришлось доставать винтовку и «угостить» их расчеты парой выстрелов.

Достигнув головы колонны, я прыжком переместился на другую сторону и двинулся назад.

И тут они дрогнули. Повторился уже знакомый сценарий. Это было выше человеческих сил — вставать на пути того, кому не можешь причинить никакого урона. К счастью, фрицы не знали о моих проблемах с энергозапасом. На деле, каждая выпущенная остающимся в бою солдатом вермахта, отъедала драгоценную долю процента. К тому же, они смекнули, что враг наличествует в единственном экземпляре, а значит, в лесу нету никаких полчищ партизан и им совсем не обязательно жаться к дороге, ища свою погибель.

А как только процесс пошел, его уже было не остановить. По одному, по двое, фрицы побежали к недалекому лесу. С другой стороны дороги, отгороженной от меня сгрудившимися автомобилями и броневиками, многие из которых горели, немцы бежали уже десятками. Благодаря зависшему над полем боя М3 я прекрасно видел спасающихся бегством врагов. Но не переставал делать свое дело.

Перекошенные ужасом, страхом или отчаянной решимостью лица проносились перед глазами бесконечной чередой. Вибромеч, рассекавший само пространство этого мира с легкость перерубал их тела, превращая еще недавно живых полных сил людей в истекающие кровью обрубки.

Он приближался. Темная фигура в голубоватых сполохах металась из стороны в сторону, настигая солдат в серой