Последний император. Книга 3 - Максим Черный

— Александр Степанович, я хочу предложить вам дело, которое изменит вашу жизнь. И, возможно, жизнь всей России.

Попов вздрогнул. Он ожидал, что император задаст несколько вопросов о приборе и, возможно, похвалит его работу. Но то, что он услышал дальше, превзошло все его ожидания.

Кирилл начал издалека. Он сказал, что Россия это огромная страна, и связь в ней до сих пор остаётся самым слабым местом. Телеграфные провода, протянутые на тысячи вёрст, уязвимы: их можно перерезать, повредить, снести бурей. Армия в походе остаётся без связи с тылом, корабль в море без связи с эскадрой. Если начнётся война, отсутствие быстрой и надёжной связи может стоить нам победы. Поэтому он, император, хочет создать в Петербурге предприятие: научно-техническое общество, которое займётся исследованием и производством беспроводной связи. И возглавить это предприятие он предлагает Попову.

Попов слушал, не смея перебивать. Он понимал, что происходит нечто невероятное. Ему, скромному преподавателю из Кронштадта, предлагают возглавить целое предприятие, да ещё с такой амбициозной целью. Он хотел что-то сказать, но Кирилл, опередив его, продолжил.

— Я хочу, чтобы вы создали радиостанции для флота и армии. Чтобы каждый корабль, выходящий в море, мог держать связь с базой. Чтобы каждый полк в поле мог сообщить в штаб о своём положении. Чтобы железные дороги могли передавать сигналы без проводов на дальние расстояния. И главное, я хочу, чтобы к 1900 году у нас была переносная рация. Такая, чтобы её можно было нести на спине. Чтобы командир батальона в окопе мог связаться со штабом дивизии. Это будет ваша главная задача.

Он сделал паузу, давая Попову осмыслить услышанное, и добавил:

— Но это ещё не всё. Я хочу, чтобы вы также занялись радиопеленгацией. Создайте аппарат, который сможет определять направление на источник сигнала. Это нужно для того, чтобы в случае войны мы могли перехватывать вражеские сообщения и понимать, откуда они исходят. Представьте: если японский флот будет переговариваться по радио, а мы сможем слышать их переговоры и знать, где они находятся, то это даст нам огромное преимущество.

Попов был ошеломлён. Он и сам думал о том, что его приборы можно использовать для связи, но о радиопеленгации не задумывался. Идея перехвата вражеских сигналов показалась ему гениальной и одновременно пугающей.

Кирилл между тем продолжал. Он сказал, что предприятие будет создано немедленно, на базе Петербургского электротехнического института, но со временем переедет в собственное здание, которое он прикажет построить на Аптекарском острове. Средства будут выделены из личного фонда императора, на первых порах около двухсот тысяч рублей. Штат Попов сможет набрать сам, из лучших выпускников института и тех талантов, что приехали на конкурс. И ещё одно условие: император хочет встречаться с Поповым каждый месяц. Не для отчёта, а для совместного обсуждения задач. Чтобы вместе разбирать, что сделано, что не удалось, куда двигаться дальше.

— Я буду приходить к вам, Александр Степанович, — сказал Кирилл, — и мы будем говорить о ваших открытиях. О рации, о радиопеленгации, о новых схемах. Я не учёный, но я умею задавать правильные вопросы. А вы будете давать на них ответы. И вместе мы сделаем то, чего ещё не делал никто.

Попов, наконец овладев собой, ответил коротко и твёрдо:

— Ваше Величество, я сделаю всё, что в моих силах. Рацию к 1900 году. Радиопеленгатор как только будет готов первый образец радиостанции. Даю слово.

Кирилл пожал ему руку. Он знал, что только что приобрёл для России ещё одного человека, на которого можно положиться. Попов был не из тех, кто бросает слова на ветер. Если он сказал «сделаю», значит, сделает.

Они проговорили ещё около получаса, обсуждая детали. Попов рассказывал о том, какие именно трудности предстоит преодолеть: несовершенство когерера, необходимость мощного источника тока, отсутствие хороших антенн. Кирилл слушал, задавал вопросы, предлагал решения. Некоторые из них были настолько неожиданными, что Попов на мгновение терял дар речи. Так, например, император предложил использовать для усиления сигнала не искровой передатчик, а незатухающие колебания, генерируемые дуговым разрядом. Попов ещё не слышал о таком способе, но идея показалась ему чрезвычайно перспективной.

Когда Кирилл наконец покинул дворец, было уже далеко за полдень. Солнце клонилось к закату, и город погружался в мягкие осенние сумерки. Он сел в экипаж и поехал в Аничков дворец, а в голове его уже складывались контуры будущего. Радиостанции на кораблях. Переносные рации в окопах. Радиопеленгаторы на береговых батареях. Всё это ещё только предстояло создать, но первый шаг был сделан. Попов получил деньги, людей и высочайшее покровительство. Остальное это дело времени.

Вечером, уже в своём кабинете, Кирилл открыл путевой дневник и записал:

«Петербург. 20 сентября 1897 года. Провёл смотр талантов в Таврическом дворце. Осмотрел сто пятьдесят финалистов. Лучших распределил по направлениям. Попов должен создать предприятие беспроводного телеграфа, переносная рация к 1900 году, радиопеленгатор. Встречаться с ним ежемесячно. Эти люди это будущее русской науки. Через десять лет они станут элитой».

Он отложил перо и некоторое время сидел, глядя на угасающий за окном день. Потом, словно вспомнив что-то, дописал ниже, уже без обычной сухости:

«Главное это не растерять их. Не дать угаснуть. Остальное приложится».

Двадцать второго сентября 1897 года Кирилл проснулся раньше обычного. За окнами Аничкова дворца ещё стояли густые предрассветные сумерки, и только тонкая полоска зари, занимавшаяся над Невой, обещала скорый рассвет. Он лежал несколько минут, глядя в потолок, и прокручивал в голове события вчерашнего дня. Смотр талантов в Таврическом дворце прошёл удачно, но оставил после себя не только удовлетворение, но и тревогу. Слишком много было в этих залах умных, талантливых людей, которые, однако, работали каждый в своей системе координат, и в прямом, и в переносном смысле. Один измерял детали в дюймах, другой в вершках, третий в миллиметрах, но не имел хороших инструментов, чтобы эти миллиметры отмерить. Чертежи, привезённые на конкурс, были исполнены в разных масштабах и системах мер, и Кирилл, разглядывая их, в очередной раз столкнулся с проблемой, которую давно уже считал одной из главных тормозящих сил русской промышленности.

Он встал, умылся, оделся и прошёл в кабинет. На столе, среди бумаг, лежала старая книга по русской метрологии, которую он накануне вечером попросил принести из библиотеки. Он открыл её на заложенной странице