Город гоблинов - Марко Лис

Не достаточно, чтобы гоблин успел вскарабкаться наверх раньше, чем многоножка стащит вагонетку с обрыва вместе со всем, что за неё цеплялось.

Наконец, за очередным перевёрнутым ящиком мне всё же удалось найти верёвку. Небольшой, потрёпанный обрывок, местами потёртый и подгнивший, но его, по всем прикидкам, должно было хватить, чтобы Арах смог спастись.

Однако, прицелившись и уже бросив свободный конец гоблину, я в самый последний момент отдёрнул его обратно, поддавшись какому-то смутному, ещё не до конца оформившемуся озарению.

Полуухий схватил лишь пустой воздух и уставился на меня таким жалобным, обиженным взглядом, что я не смог сдержаться — улыбка сама собой расползлась по лицу, будто я только что отнял игрушку у обиженного донельзя ребёнка.

Но улыбался я не только поэтому. На меня и вправду снизошло настоящее озарение, как окончательно избавиться от упрямой, неутомимой твари и прекратить этот забег наперегонки со смертью.

Я решил, раз демоново насекомое так упорно тянет вагонетку, так пусть тянет и дальше, сколько душе угодно. Если оставить всё как есть, не вмешиваться и не мешать, то уже совсем скоро многоножка добьётся своего, и вкусный, перепуганный гоблин полетит прямиком в её разинутую пасть. А вместе с ним, следом, на голову самому монстру рухнет и тяжеленная металлическая телега, набравшая изрядную скорость на пути вниз, с высоты-то целого яруса.

Расчёт выглядел безумным, почти самоубийственным — и всё же, если верно рассчитать момент, он давал нам единственный реальный шанс.

Для этого Араху придётся немного потерпеть, побыть ещё чуть-чуть в роли живой, отчаянно вопящей приманки. Не будь он настолько трусливым по своей природе, я бы охотно посвятил его в задуманное и даже доверил самому выждать нужный момент, доверив собственную жизнь точному расчёту. Но слишком уж Арах был испуган, чтобы на него сейчас можно было положиться хоть в чём-то серьёзном. Я не сомневался — стоит его руке хоть на миг сомкнуться на брошенной верёвке, и он тут же вцепится в неё мёртвой хваткой и повиснет, не разбирая, вовремя это или нет. Тогда тварь мгновенно перестанет тянуть опустевшую верёвку с вагонеткой и весь план рухнет. А мы вернёмся к прежнему раскладу. За одним крохотным, но жизненно важным исключением — новая, найденная верёвка в разы короче прежней, и её попросту не хватит, чтобы гоблин смог подняться на следующий ярус. А больше поблизости искать было негде, я уже успел осмотреть все доступные углы и закутки.

Но ни бросить гоблина на произвол судьбы, ни спасаться бегством вместе с ним, уходя снова вглубь горы и рискуя наткнуться на что-то ещё куда более опасное, мне не хотелось совершенно.

Поэтому я твёрдо решил довести начатое до логического конца — позволить твари самой убить себя.

Для этого верёвку я брошу Араху только в самый последний момент, когда вагонетка уже начнёт заваливаться. Так у него точно не будет шанса всё испортить раньше срока, поддавшись панике.

С трудом, но всё же нашёл, к чему закрепить один конец найденного обрывка — из-за ограниченной длины веревки выбор оказался невелик, пришлось довольствоваться первой попавшейся подгнившей скобой в стене.

Снова встав над самым краем обрыва, я приготовился. Сосредоточился, пытаясь поймать ритм, с которым тварь снизу дёргала верёвку, при этом боковым зрением неотрывно отслеживая, как медленно смещается к пропасти неповоротливая вагонетка.

Нужно было сделать всё правильно с первого раза. Второй попытки точно не будет.

Полуухий всё это время без остановки кричал и умолял меня спасти его, захлёбываясь словами. Чего он мне только не обещал, какие богатства не сулил — не иначе тайный, внебрачный сын какого-то правителя.

Я пытался хоть как-то объяснить, что именно это и делаю, что нужно лишь немного подождать, но разве он меня слушал в подобном состоянии? Наверняка в его глазах я сейчас выглядел настоящим демоном из Нижнего мира, наслаждающимся мучениями собственной жертвы, а вовсе не спасителем.

— Менос!!! — пуще прежнего завопил гоблин, когда вагонетка окончательно свесилась через край парапета и опасно накренилась, а на его голову посыпалась мелкая каменная крошка.

— Уже скоро! Приготовься ловить! — я отсчитывал последние секунды, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце.

— Бросай, нэк!

Ещё немного. Ещё чуточку.

Скрип и скрежет ржавого железа по камню слились в один протяжный, режущий слух звук и вдруг всё стихло. Вагонетка наконец начала заваливаться.

Только теперь я бросил гоблину верёвку.

Момент я рассчитал почти идеально — Арах разминулся с рухнувшей вниз грудой металла буквально на какую-то долю секунды, ухватившись за верёвку в самый последний миг. Многоножка внизу не успела ничего сообразить, и вагонетка обрушилась прямо на неё, с оглушительным лязгом расплющивая хитиновый панцирь о каменный пол.

Тварь умерла не сразу. Ещё некоторое время она билась в агонии, извиваясь всем своим длинным членистым телом, скребя уцелевшими лапами по камню, будто отказываясь верить в собственную гибель. Но исход был предрешён с первой же секунды. Сразу несколько секций её туши оказались полностью смяты и расплющены, разбрызгав вокруг дурно пахнущее, фиолетовое содержимое на добрые несколько десятков шагов вокруг, испачкав даже часть стены на приличной высоте.

Когда Арах наконец выбрался ко мне на ярус, его всего трясло. В нём сейчас смешалось всё разом — облегчение от чудесного, невероятного спасения, ещё не отпустивший ужас от пережитого, и, конечно, самая настоящая злость на меня за то мучительное ожидание. Но ни бросаться с кулаками, ни хотя бы выкрикивать проклятия он не стал, будто на всё это у него попросту не осталось ни капли сил. Наоборот, он коротко кивнул, обхватив себя руками.

— Спас… спас… спас-сибо.

Ну и ладно. Главное, что выжил, остальное переживёт как-нибудь, когда отойдёт немного от пережитого потрясения.

Избавившись наконец от преследователя, мы оба смогли позволить себе выдохнуть и хоть немного передохнуть на месте. Ноги уже гудели от беспрерывной беготни, а лёгкие всё ещё горели от недостатка воздуха.

Не знаю точно, сколько времени мы так просидели молча, привалившись спинами к стене, просто глядя перед собой. Тело будто одеревенело от пережитого напряжения. Наверное, я бы и дальше сидел не двигаясь, безучастно наблюдая, как постепенно унимается дрожь в собственных руках, если бы Арах сорванным голосом не попросил воды.

Я потянулся к бурдюку и сам сделал пару скупых глотков. Тёплая, слегка отдающая кожей вода