Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен
И детям причину «сокращенных каникул» на вводном занятии детально объяснили, а заодно рассказали, в чем, собственно, причина заключается. То есть рассказали, почему в случившемся сбое ни в коем случае нельзя было винить Флот Латинского Союза, хотя именно он все перевозки с Эскималя и проводил (и вообще все работы на астероиде только латиняне и вели). Ведь и сам Эскималь был обнаружен латинским кораблем-разведчиком из серии «Эскплорар», причем как раз «Эксплорар» — самый первый корабль этого типа — его и нашел. Когда еще вся программа Преобразования только начиналась, нашел, и Латинский Союз как раз для себя привилегию разработки этого «невозможного астероида» и получил.
А астероид на самом деле был «невозможным» и его и нашли-то совершенно случайно: снаружи эта ледяная глыба была покрыта (как Церера) примерно метровым слоем реголита, очень темного, так что его в оптическом диапазоне практически невозможно было разглядеть. Но так же почти невозможно было его разглядеть и в радиодиапазоне: его метровая «кора» состояло из очень пористого (и «спекшегося») реголита, который просто любое радиоизлучение поглощал почти полностью. А увидеть его получилось только в инфракрасном диапазоне, причем с довольно небольшого расстояния: температура поверхности отличалась от «равновесной» на этой орбите — то есть от ста пятидесяти по Кельвину — всего на четыре градуса. Ну а под метровой корой астероид был полностью ледяной.
Таких в принципе тоже было немало, но когда латиняне открыли свое «эскимо», первое время большинство ученых считали, что он — вообще гость из другой галактики, так как реголит на его поверхности был слишком уж «нестандартным». Порода состояла более чем на шестьдесят процентов из интересного фосфата железа с примесью других металлов, а на сорок — из чего-то, напоминающего углистые хондриты. Но и это не делало астероид «невозможным» (хотя обычно фосфаты в материале астероидов содержались в исключительно малых дозах), а вот то, что фосфат этот, кроме железа, содержал и никель (в принципе, ничего особо необычного в этом не было), и медь, и алюминий, и кучу других металлов… а еще чуть больше трех процентов тория и почти один процент урана… Но чуть позже (за последующие пятьдесят лет) разведчиками было еще четыре почти таких же по составу астероида найдено, правда, размерами поменьше — но все равно на три с лишним миллиона камней диаметром больше километра таких было найдено всего пять… четыре, последний из найденных был диаметром чуть больше пятисот метров и его уже полностью «разобрали»), поэтому класс этих странных ледышек так по-прежнему и назывался «невозможный».
А еще поэтому же все эти астероиды и разрабатывал только Латинский Союз: они ведь и придумали современные танки, и их лунная станция сейчас почти половину танков и изготавливала (на Луне из полезных ископаемых только титан и имело смысл добывать), и они первыми отработали технологию добычи воды на астероидах с практически нулевой гравитацией. Но на Церере воду они добывать не стали: там их технологии плохо работали, а вот на астероидах лучше них никто работать не мог. На ледяных астероидах: их как раз было труднее всего перерабатывать. Потому что лед при температуре в районе минус ста двадцати по Цельсию был попрочнее любой стали, и его добывали, просто его плавя — но лед-то по составу был не очень-то и простым, на большинстве астероидов в нем очень много всякой дряни было намешано. Так что еще воду перед погрузкой в танки требовалось очистить, и разработанные латинянами станции это проделывали крайне неплохо: камни и песок просто отфильтровывались, соли разные — от них путем дистилляции воды избавлялись. Потом, конечно, и камни с песком, и соли тоже на Марс перевозились: все же полезное сырье. Однако основной проблемой в процессе добычи было то, что требовалось разлета разных обломков не допускать: в поясе астероидов и без того много всякой мелкой дряни летало (что авария на «Горбунке» наглядно и показала), так что «зачищать» астероиды нужно было очень аккуратно. Но в основном с них возили именно воду в танкерах, а раз уж на «невозможных» и сырье для получения топлива обнаружилось…
В Латинском Союзе самостоятельно строились только разведчики класса «Эксплорар» (маленькие, массой всего по пять с половиной тысяч тонн) и танкеры класса «Портадор де Агуа» (от прочих отличающихся лишь тем, что они могли на любой астероид «приземлиться» и тем, что на них ставилось по четыре реактора, правда размерами и мощностью поменьше использующихся на любых других кораблях кроме «эксплораров»), а «Горбунки» они приобретали как раз в Северной Империи. Правда, баржи к «Горбункам» они тоже «свои» делали: другие-то перевозили разные газы главным образом, а латинянские баржи предназначались для перевозки «насыпных грузов» в контейнерах. И когда очередной такой «сухогруз» подходил к Марсу, нужно было очень быстро опустить на планету восемь сотен контейнеров, в каждом из которых помещалось по пятьсот тонн столь необходимого энергетическим фабрикам сырья, а затем очень быстро эти контейнеры обратно на баржи погрузить: ведь когда придет следующий буксир, баржи его должны будут в полной готовности ждать. Ира в информатории нашла материалы о том, что уже лет пятьдесят в Службе Преобразования собирались запас этих контейнеров увеличить раза в три, но, как говорилось в старой пословице, то одно, то другое — и собирания эти так в жизнь и не воплотились. Все же вся программа Преобразования и без того ресурсов у человечества забирала очень много, так что даже после того, как года три назад при посадке разбился один челнок, замена утраченным контейнерам ожидалась еще не раньше, чем через год, и обычно теперь первые пять контейнеров старались разгрузить за час после посадки и немедленно их вернуть к буксиру: «оборотных» на полную баржу просто уже не хватало. Правда, на этот раз такой спешки уже не требовалось: буксиру еще ремонт (и не самый быстрый) требовался, а свободных «Горбунков» ему на замену пока не было…
Каникулы проскочили быстро и для Иры почти незаметно. То есть она вместе со всем своим классом осмотрела (издали) топливную фабрику, побывала на заводе по