Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

— Наверное, твое предложение и имело бы смысл… при двух условиях имело бы: если бы латиняне согласились построить корабль сверх плана, причем с приличными доработками проекта. И если бы да, у нас еще бы деньги какие-то оставались — но того, что у деда Тимофея было, и на «Рысак» пока не хватает. Я, собственно, и подписался на полет к Плутону потому, что за него двойную премию предложили. И еще нам придется минимум три рейса туда сделать чтобы «Рысак» полностью оплатить. Так что…

— Жаль. Но я что-нибудь придумаю.

— Придумай, обязательно придумай. А еще всех наших попроси что-то придумать: ведь если у нас будет еще и корабль класса «Горбунка» или «Портадора»… я тебе пока по секрету скажу: на таком корабле ты сможешь стать капитаном уже после восьми лет обучения в школе. А если ты на таком будешь только на ближних рейсах ходить, то при этом и обучение сможешь продолжить, и еще через четыре года у тебя и диплом капитана буксира будет, и рабочий стаж.

— А какие рейсы считаются ближними? Я имею в виду, на которых можно будет и обучение здесь продолжать?

— Официально каботажем считаются рейсы продолжительностью до тридцати суток, то есть до ближайших астероидов. Но так как сейчас там подходящие астероиды по всей орбите размазаны, труда такие подобрать вообще не составит. Однако, Иришка, пока нам об этом думать рановато, на такой корабль нам еще лет тридцать копить придется…

— Думать никогда не рано!

— И это верно. Да, мне полотенца тоже закажи на пляж, я махровые предпочитаю. И если службе доставки все равно, я больше голубые люблю или салатовые, однотонные…

Иру мысль о приобретении своего «Горбунка» или «Портадора» захватила, и она — после того, как дед Иван отправился в рейс — изучила «возможности осуществления мечты». И результаты «изучения» ее порадовали не очень: оказывается, «Портадор» мало того, что стоил немногим менее двухсот миллионов рублей, так еще и два завода, которые их на Луне выпускали, были по планам полностью загружены производством лет так на тридцать вперед. Что, в общем-то, было совершенно понятно: по плану Службы предстояло за каких-нибудь десять тысяч лет на Марс перетащить воды минимум сто триллионов тонн, поэтому как раз танкеров и строилось больше всего. Уже строилось, и в штуках, и в обшей грузоподъемности больше — но все равно их число предстояло на порядки нарастить в обозримом будущем. На пару порядков как минимум, ведь сейчас в сутки на Марс танкеры Имперского флота доставляли всего по миллиону тонн воды, по шестьсот тысяч доставляли танкеры Восточной Империи и чуть меньше полумиллиона тонн как раз «Портадоры» и привозили — а чтобы воды на планете стало достаточно, ее требовалось возить гораздо больше.

По поводу нового «Горбунка» картина выглядела даже несколько печальнее: их уже семьдесят лет как вообще не строили и возобновить производство было уже технически невозможно: верфь, на которой их выпускали, полностью перепрофилировали под производство «Бурлаков», а парочку оставшихся ранее цехов, в которых проводился планово-предупредительный ремонт все еще летающих машин, как раз за последний год тоже перестроили под выпуск блоков запланированных к производству огромной серией «Рысаков». И вариант использовать в качестве буксира отечественных танкеров или аналогичных машин Восточной Империи не было, и не только потому, что и все эти еще не построенные танкеры были на полвека вперед расписаны, но и потому, что даже теоретически на танкерах класса «Водовоз» стыковочные узлы для барж поставить было невозможно.

Однако информаторий — после того, как Ира очень четко сформулировала придуманную ею задачу — выдал все же «теоретически возможный вариант» приобретения «собственного 'Горбунка» и Ира с некоторой радостью выяснила, что кроме четырех уже музейных «Горбунков», стоящих на Марсе и на Луне, есть несколько списанных, но пока еще не отправленных на переплавку. На них, конечно, уже тоже претендентов хватало, однако пока что все эти претенденты были сугубо «теоретическими». Например, «Горбунок» с серийным номером «7» уже почти пятьдесят лет висел на орбите возле Земли (в передней точке либрации с Луной) в ожидании того, когда в Иркутске придумают, как аккуратно спустить за Землю кораблик массой в тридцать две тысячи тонн. Конечно, корабль можно разобрать на орбите и потом на Земле обратно собрать, но даже пустую кабину диаметром в семьдесят метров и массой в восемь с половиной тысяч тонн на Землю аккуратно опустить — дело практически безнадежное. Тяжелые заатмосферники могли опустить максимум пять тысяч тонн, но даже если корпус пополам распилить, это задачу не решало: у самолетов диаметр кабины был даже меньше десяти метров, а пилить кабину на меньшие куски смысла и вовсе не было, ведь это по сути бы означало постройку на Земле габаритного макета корабля и все его «музейно-историческое значение» при этом было бы утрачено.

Конечно, на Марс «посадили» «Горбунок» под номером три, разобрав его на три части — но потратили на это почти двадцать пять лет, и посадка (точнее, подготовка и изготовление всей необходимой обвязки) обошлась дороже, чем постройка нового буксира — но третий «Горбунок» первым доставил на Марс саморазгружающуюся баржу с углекислым газом, с чего, собственно, и началась программа Преобразования, так что этот буксир имел огромную историческую ценность и из-за этого флотские энтузиасты и выполни эту работу. А «семерка», согласно выводам информатория, «исторической ценности не представляла», и — опять же по его расчетам — «единственным экономически обоснованным вариантом является утилизация корабля».

А вот если корабль все же отремонтировать… Правда, у корабля был «сорокапроцентный износ корпуса» и отсутствовал маршевый двигатель (точнее, он был, но «в состоянии, не допускающем ремонта»), не говоря уже обо всей электронной начинке, которую нужно было полностью менять — однако по расчетам информатория восстановление корпуса могло обойтись всего в полтора миллиона рублей, а маршевый двигатель в относительно исправном состоянии можно было (опять-таки, чисто теоретически) снять с «Горбунка» за номером двести двенадцать… с остатков буксира, почти полностью разбитого при встрече с небольшим астероидом. Тогда экипажу сильно повезло: камешек полутораметрового размера влетел в баржу и кабина экипажа оторвалась от корабля в почти неповрежденном виде… то есть аварийный катер с другого корабля все же успел людей еще живыми из нее вытащить, а теперь задняя половина просто лежала на Церере в качестве потенциальной «запчасти». Но так как «запчасть» никому за полтораста лет не пригодилась, был шанс её все же заполучить, причем,