Илья Бердников - Вояж Проходимца

— На чем раньше ездил?

— Простите, что? — переспросил я, удивленный, что Пласт соизволил задать мне вопрос: видимо, водителю надоело молчание.

— На каких транспортах раньше ездил, говорю, — повторил Пласт и сделал приглашающий жест рукой: — Пересаживайся сюда, отсюда обзор лучше.

Я пересел с откидного сиденья в кресло рядом с «троном» водителя, бросил косой взгляд на Пласта. Тот хмуро глядел вперед, словно ожидая каких-то неприятностей, что непременно ждут нас впереди.

— Чаю хочешь? — почти не разжимая губ, спросил водитель, так и не повернув в мою сторону голову. — Вон, рядом с тобой термос, откинь панель — там кружки — налей и мне.

Я открыл металлическую панель слева от себя, обнажилась небольшая ниша, в которой стояла пара кружек. Панель, опустившись, образовала небольшой столик с круглыми вырезами для фиксации кружек. Что ж, довольно удобно и практично. Даже странно, что в спартанской обстановке кабины оказались такие опции. Высвободить термос из фиксаторов и разлить по кружкам чай оказалось проще простого: транспорт действительно шел очень плавно, не создавая никаких колебаний и покачиваний. Вот только пару раз пришлось оттолкнуть локтем гиверу, что совала свой любопытный нос под руку.

Пласт протянул ладонь в требующем жесте, и я осторожно вложил в его пальцы рукоять кружки.

— Так на чем ездил? — в третий раз спросил Пласт.

— Много на чем. В основном на дизельной тяге.

— Ага. И на чем больше понравилось?

— На «Скании», — я осторожно сделал глоток горячей жидкости из кружки, опасаясь того, что здешний «шоферский чаек» может оказаться мне не по вкусу. К моей радости, это действительно был черный чай — крепкий, слегка подслащенный, так что я сделал еще пару глотков.

— Хорошая машина, — ворчливо протянул Пласт. — С кем, с Викельманом ездил? У него вроде «Скания».

— С Боровиковым.

— Ага, с Данилычем, — удовлетворенно протянул Пласт. — Известный человек, давно по Дороге колесит… А теперь чего не с ним? Чего свой экипаж оставил? Данилыч — водила стоящий, бывалый. С ним Проходимцы — как за каменной стеной!

— Ну, во-первых, он больше года как от дел отошел, — пояснил я. — На пенсию, так сказать. А во-вторых…

Пласт хрипло хихикнул:

— Он на пенсию уже третий раз на моей памяти уходит, да не сидится старому шоферюге дома: Дорога зовет. А когда ОНА зовет — не откажешься! Знаешь уже небось? Ощутил?

— Уже знаю, — пробормотал я.

— То-то! — Голос Пласта потеплел. — Данилыч водила знатный: накатал по мирам изрядно, в каких только передрягах не побывал… Живая легенда Дороги, так сказать! О его приключениях даже байки по «запятым» ходят… Слушай, убери свою животину!

Я потянул Маню за пушистый хвост, усадил непоседу себе на руки. Гивера живо притихла, прикрыла глаза и собралась, по-видимому, дремать.

Пласт какое-то время вел транспорт молча, только косил черным, как маслина, глазом на пушистый клубок на моих коленях. Я уже понял, каким будет его следующий вопрос:

— Слушай, Проходимец, это и вправду гивера?

Я улыбнулся, кивнул головой.

— Черт знает что происходит, — поделился со мной Пласт: — Я только недавно слышал историю о тебе и о твоей зверюге — среди Братства вести быстро разносятся! — и вот ты едешь Проходимцем в моем транспорте… чудеса, да и только! Так дела пойдут — буду хвастаться, что с легендой вместе дела крутил! Глядишь, и сам в легенды выбьюсь!

И разговорившийся Пласт подмигнул мне глазом-маслинкой.

Что-то резко звякнуло в кабине.

Пласт нагнулся к широкому раструбу, торчащему рядом с рулем:

— Да?

— Кажется, за нами хвост! — металлическим тоном поведал раструб. Я едва узнал голос Жюльена Лебо: так он был искажен.

— Точно?

— На протяжении двадцати минут за нами едет грузовик, держит дистанцию в полкилометра.

— Это еще ничего не значит, — заметил Пласт. — Мало ли кто идет по Дороге? Хотя в этом направлении обычно с движением негусто. Н-да. А то, что не обгоняет… значит, его устраивает скорость.

Раструб ничего не ответил на это.

— Это серьезно? — спросил я у водителя. — Или нормально в этих местах? Нас-то попробуй обгони: больше половины Дороги небось занимаем!

— Да кто его знает… — процедил через губу Пласт. — В принципе, это могут быть и придорожники, а может — действительно пустяк… Хотя интуиция у Жюльена развита неплохо. Он своей гладкой аристократической задницей за километр неприятности чует, а уж за полкилометра…

— Он действительно аристократ? — спросил я, не в силах сдержать любопытство.

— Аристократ, — подтвердил Пласт, крутнул руль и перебросил один из рычагов в другую позицию.

Транспорт замедлил движение, а затем окончательно остановился, съехав правыми колесами с Дороги на грунт.

— Сейчас посмотрим, что это за грузовик, — сказал Пласт, пристально глядя в левое окошко. — Ага, тоже скорость сбросил!

Послышалось жужжание двигателя, и мимо нашего транспорта проехал какой-то автомобиль. Со своего места через лобовое стекло я только увидел корму автофургона, что неторопливо покатил дальше.

— Не знаю кто это, — пробурчал Пласт. — Опознавательных знаков не видно, стекла на кабине затонированы наглухо. Может, и простой грузовичок, а может, и не простой…

Пласт снова тронул транспорт с места и повел его по Дороге.

— Каждого куста боимся, — поделился он со мной. — Честное слово, выбраться бы побыстрее на Тераи: там хоть и свои проблемы, но зато власти да мафиозные кланы не будут на нас охотиться. Хотя неизвестно, что хуже: мафия или революционеры.

Переход на Тераи мы миновали без проблем. Вот только до Перехода пришлось взять пассажиров.

К вечеру дня транспорт остановился около чисто символического блокпоста, где меланхолический таможенник, даже не заглянув в грузовую часть нашего транспорта, перекинулся парой слов с выспавшимся Шварцем и махнул рукой: проезжайте! Пласт уже тронул транспорт с места, когда из-за скромного домика охранника выскочил человек и отчаянно замахал руками.

— Это еще кто? — недовольно заворчал Пласт. — Не люблю я, когда всякие…

Он остановил вездеход, продолжая что-то ворчать под нос, а человек, подняв с земли какой-то мешок и взвалив его на тощую спину, мелкими шажками засеменил к нам. Даже на расстоянии было видно, как ему тяжело. Из-за домика вышла еще одна фигура, на этот раз — женщина, несущая объемную сумку. Женщина посмотрела в нашу сторону из-под козырька ладони, приставленной ко лбу, и тоже заспешила к вездеходу.