Степан Ларин - 25-й (СИ)
— Принято! — я включил рацию, прикреплённую к плавнику, и вышел на командирскую частоту. Теперь меня слышит весь мой контуберний. — Дракула, Чак, Левиафан — ко мне! Хищник и остальные — держать позиции!
— Я с вами, декурион! — вызвалась Эришкигал.
Убеждать её и тратить время на споры о том, что глупо Видящей лезть под пули, я не стал — сейчас каждая секунда на счету. Раз уж она в ИКСАР служила, то управляться с оружием салиранохов должна уметь. И должна понимать, что делает. Я наоборот рад — лишний ствол, способный прикрыть спину, мне только пригодится.
На жеребьёвке Левиафану выпал пехотный ракетомёт «Сабля», вот пусть теперь и разбирается с землянскими роботами. Но, чтобы чувствовать себя увереннее в неравном бою, я поднял со дна траншеи реактивную гранату кого-то из погибших легионеров. Одноразовая штука, да и с тяжёлой бронёй разбирается не слишком хорошо, но не из винтовки же по роботу стрелять? Моя б воля — я бы вообще позвал с собой парней из гранатомётной команды, чтобы накрыли всю эту шарагу залпом из тяжёлых ракетных установок. Но их не видать в суматохе боя, а я не знаю, на какой частоте общается их командир. Можно только запросить их поддержку у центуриона, но мне некогда ждать, пока они притащатся вместе со своими тяжеленными ракетомётами.
— Чак, Дракула — во второй линии есть пустое пулемётное гнездо. Бегите к нему, отгоните пехоту, а потом мы разберёмся с техникой. — Объяснил я задачу подчинённым, когда все трое примчались.
— Есть, командир!
Они приготовились бежать по траншее перехода ко второй линии, а я, Эришкигал и Левиафан засели у края окопа с гранатами. Немецкий свинец ложится на укрепления слишком плотно, да и солдаты подобрались уже близко. Для начала расчистим пространство перед собой, а потом стрелять будем.
— Готовы? — я откинул пластиковые крышечки и вдавил кнопки детонаторов гранат внутрь корпусов. Теперь смертоносные металлические сферы с теннисный мячик размером, покрытые рёбрами для большего разлёта осколков и начинённые стальными шариками, взорвутся при первом же ударе о что-нибудь твёрдое.
— Так точно! — Дракула и Чак азартно тряхнули автоматами.
— Хе-хе... — кровожадно оскалилась Эришкигал и показала мне кулак, сжимающий гранату.
— А то! — Левиафан задрал автомат стволом кверху.
Шаги немцев раздались уже совсем близко, метров в полусотне от нашего окопа.
— Граната пошла!
Я перекинул обе через голову, следом метнула и Эришкигал. Три взрыва громогласно бухнули перед нами, и тут-же Чак и Дракула кинулись с места, завернув за ближайший угол. Взрывы сбили немцев с толку, заставили отвлечься на нас и не замечать моих удравших подчинённых. Не давая опомниться, втроём мы высунулись по пояс и стали стрелять — не столько прицельно, сколько для создания ещё большей неразберихи среди врага. Несколько немецких солдат повалились в первую же секунду, и это вдобавок к их потерям от взрывов — среди оседающей пыли я увидел десяток тел, порванных осколками и шрапнелью, а ещё с полдюжины раненых ползут по земле, из обрывков рук и ног струями хлещет кровь. Уцелевшие (а их ещё много) сразу принялись палить в ответ, пули ударили мне в шлем и по наплечникам, но я заставил себя не пригибаться и стрелять до тех пор, пока в дело не вступил шагающий танк. Дупло автоматического гранатомёта навелось на нас, и я тут-же присел, наклонив голову, чтобы её ненароком не оторвало. Гранаты — это тебе не пули. Звёздная сталь от них не спасёт.
— Хорошо бы вашим людям поторопиться, декурион! — недобро ухмыльнулась Эришкигал, метнув приближающимся немцам ещё одну гранату. Судя по крикам, она нашла свою цель, а упавшая рядом оторванная кисть, продолжающая мёртвой хваткой сжимать G36, только подтвердила мою догадку.
Неожиданно залпы гранатомёта прекратились. Не став гадать, почему, я просто снова взялся за винтовку, чтобы порадовать врагов встречным огнём, но только меня порадовали раньше — тяжёлым армейским ботинком по голове. Робот не давал нам подняться, а пехота в это время подбиралась как можно ближе. Вот он и перестал стрелять, чтобы своих не задеть. Они теперь без его помощи справятся.
Толстая резиновая подошва, перемазанная землёй, влетела прямо в забрало. Внезапный удар сбил с толку на несколько секунд. К тому же, грязь сильно обляпала бронестекло перед моими глазами. Я практически ослеп, схватился руками за одежду напавшего и навалился всем весом, попытавшись провести подсечку, но он, зрячий, проделал то же самое со мной куда быстрее. Тяжко бухнувшись всем нагруженным бронёй телом на дно траншеи, я всё так же вслепую нащупал правую кисть немца и гарду ножа, зажатого в его кулаке. Широкое стальное жало с пилой на обухе наклонилось, прицелилось мне в горло, но очень скоро, когда я резким движением сломал бесхвостому запястье и отобрал оружие, очутилось у него же в виске. Не на того напал. Видно, что он не впервые на войне, в рукопашке тоже толк знает, но не стоило ему нападать на боевого клона, рождённого для того, чтобы таких вот убивать. Мне не составило труда освободиться от захвата и пробить землянину не предусмотренное анатомией отверстие в черепе.
Оставшиеся со мной бойцы уже забыли о стрельбе — в траншею спрыгивают немцы один за другим. Сразу двое кинулись на Левиафана с разных сторон, в тупичке, где мы прятались от гранат, третий душит Эришкигал, свалив её на землю, а четвёртый понёсся на меня. Отчаянный малый. Попытался пронзить штык-ножом на своей G36. Уважаю за смелую попытку, но ему не помешало бы двигаться проворнее. Я с удовольствием показал, насколько проворнее. Увенчанный клинком ствол винтовки царапнул грудь моего панциря, но это единственное, чем землянин сумел навредить. Одним движением я выхватил из ножен саблю и отрубил противнику ногу по самый пах. От сильного удара кровоточащий обрубок улетел дальше вдоль траншеи, пронзительно воющий бесхвостый упал, я же пока переключился на его товарищей. Добью потом. Без одной ноги никуда он не денется.
Левиафану удалось освободить руку, и он тут-же познакомил зубы напавшего сзади со своим локтем в защитной раковине из композитной брони. А следом я обрушил клинок на загривок солдата, раскроив позвонок. Задрав голову, мертвец упал рядом с искалеченным, но пока ещё живым любителем ходить в штыковую. Окончательно освободившийся Левиафан отпрянул в сторону, и второму из тех, кто напал на него, я с размаху въехал ногой в голову. Она с хрустом ломающейся шеи свесилась набок и осталась болтаться, как у тряпичной куклы. Вдвоём мы, вскинув сабли, бросились на помощь Видящей, но опоздали. Нет, землянин не задушил её. Это она, перевернувшись под ним и свалив его под себя, сорвала броню с его груди, голыми руками разорвала саму грудь вместе с рёбрами и вырвала из неё ещё не переставшее биться сердце, хотя когтей у женщины я не заметил. А чтобы враг поскорее перестал сопротивляться, выдрала кусок мяса из его горла. Зубами, судя по тому, что всё её лицо заляпано красной землянской кровью, а сам этот кусок зажат во рту. Такой свирепости не ожидали даже мы. А говорят, Видящие физически слабее салиранохов... Раны, мол, у них труднее затягиваются, кости плохо срастаются, кровотечения сильнее... Учитывая, что Видящие могут сами себя вылечить магией, это трудно назвать такой уж существенной слабостью. А конкретно эта Видящая, похоже, не уступает в силе не то что салиранохам, но и многим из мужчин.