Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков

Но и свято место пусто не бывает, а потому вспыхнуло кое-что другое.

Надежда и жажда победы в моей душе вновь восстали неудержимо!

Столь же неукротимо, как Мечи Меланиты пылали Льдом и Искажением.

Что же до «вовремя вернулась в бой», то девушка сполна воспользовалась шансом, сотворённым Аркосом в своём буйстве. Мела не просто отправила Множителем ледяные осколки Умножения в обрубок хвоста, ещё не успевший зарубцеваться под действием крови. Она сама туда врубилась! Да так исступленно, что даже я, контуженный, слышал активации попеременно применяемых ею способностей…

А затем Саламандра завыла. Протяжно, обречённо. Совершенно непредставимый звук для такого могучего Зверя, что ещё мгновение назад ярился и готовился выплеснуть очередной плевок, который, боюсь, стал бы фатален для моей тушки.

Саламандра выла, пока не вздрогнула особо сильно, резко. И замерла неповторимой, неподвижной скульптурой…

В опустившейся на округу тишине хрустяще-лопающийся треск, порождаемый плотью, опадающей кусками льда, из которой выбиралась наша прекрасная валькирия, разносился чересчур хлёстко, оглушающе.

Треск не походил на звук победы. Но… был именно им.

Дарованное чужим Льдом облегчение уже оставило меня, и двигаться лишний раз совсем не хотелось. Как не хотелось и Щит развеивать, что служил крепкой опорой.

Но извечен вопрос: «Кто, кроме нас?».

А потому, стиснув зубы до хруста, подхватил Меланиту непослушными руками. Она, триумфально явившаяся из Саламандры и объятая куда более плотной, концентрированной аурой своего Льда, вновь лишилась чувств.

Подхватил, но недооценил полученные ранения, а потому упал вместе с девушкой, кляня Предел и свою самонадеянность. А где-то неподалёку мне вторили другие голоса. Флаграна и Аркос. Тихие, но живые…

Их лица и возникли надо мной спустя время. Обеспокоенные, усталые, но с затаённой радостью во взорах. И к тому же неудержимой — уже через мгновение она победила их уста, обратившись искренними улыбками.

— Пей, — хрипло произнесла Амазонка, поднося к моим губам очень знакомый фиал мерзости. Внутренне содрогнувшись от грядущего, послушно проглотил адское зелье.

— Спасибо, — просипел в ответ, когда вышло совладать с позывами определённого толка, порождёнными приёмом лечилки.

Пока боролся с нутром, на реальность не обращал никакого внимания.

Но вот потом-то я прозрел! Ну и не только… Я вновь начал осязать и обонять. Важным было то, кто именно пробудил эти чувства. И речь шла совсем не о том, что я как-то по-особому руки разместил на чужом беспамятном теле или чего другое непотребное сделал.

Просто-напросто давно дремлющее Осознание внезапно решило о себе напомнить.

Меланита.

Отчего-то целью способности стала она.

Осязание после лечилки, что уже избавила от боли и прочего неприятного, вновь подарило ощущение той благости от Льда, которая в последние мгновения боя с Саламандрой выступила предвестницей победы.

Обоняние наградило рецепторы тем морозным ароматом свежести, что был, по-моему, присущ только Меланите. Но теперь он воспринимался гораздо более тонко и на редкость пьяняще…

Главным открытием стало третье. Совпало его проявление с открытием глаз девушкой. Она распахнула их, и… Нет, мир не замер, не разверзся Ад, как не утонул и я в их синеве. Ничего такого. Я внезапно стал видеть снежинки вокруг. Почти полностью прозрачные, невесомые и потому едва уловимые. Они медленно кружились, чтобы осесть на голове Мелы. Но исчезали не бесследно, а возвращали её волосам ту их красоту, что давным-давно покорила сердце…

Если честно, то я немного растерялся от восстания из небытия Осознания.

Ворох предположений и догадок напрочь захватил разум: «Когда это началось? Тогда, на площади перед началом Охоты? Раньше? Или позже? Как вообще это возможно? Что стало причиной? А что катализатором? Проклятие самой девушки? Моё Искажение? Наш поцелуй, породивший синергию Атрибутов?».

Чтобы как-то отвлечься от непрошенных мыслей, тряхнул головой и взор увёл от Мелы, устремив его на Флаграну и Аркоса. При взгляде на них Осознание хранило полное молчание.

Первая была в относительном порядке — всё ещё высокая ростом девушка, но чуть подрастерявшая прежнюю стать. Не потому, что внезапно постарела или чего другое. Нет, Флаграна основательно осунулась от усталости. Ей отъесться-отоспаться, и отдых вернёт образ Амазонки на своё законное место, вновь радуя нас огнём её оранжевых глаз и пламенем таких же локонов.

Аркос выглядел натурально скалой. Без каких-либо прикрас. В горячке боя моё сознание лишь краем отметило некую необычность его облика, но вдаваться в подробности отказалось. Теперь же мог рассмотреть в деталях изменения внешности здоровяка. И, наверное, слишком уж пристально пялился, чем смутил обычно не особо эмоционального парня.

Но неожиданным стал поступок Флаграны. Она заслонила Скалу собой от меня и произнесла, причём обращаясь никак не ко мне:

— Это всё моя вина. Аркос, прости!.. — и склонилась так глубоко, что ослабленное тело не выдержало и подвело, и она обязательно упала бы, не подхвати здоровяк её своими каменными руками.

— Здесь нет твоей вины, Флаграна, — голос Аркоса тоже изменился, напоминая моментами скрежет камней друг о друга. — Наоборот, я жив благодаря тебе. Точнее, мы живы. И благодаря вам! — тут парень повернулся к нам с Мелой. — Похоже, сам Предел свёл нас в жизни. Что в первый раз на Испытании, что сейчас. И, Власт…

— Да?

— Для меня ты сдержал слово «сжигающего», — после чего, усадив насильно Амазонку на один из ледяных осколков, ещё недавно бывших плотью Саламандры, вбил кулак себе в грудь, подкрепляя принятое решение приветствием Воинов. — Отныне и навсегда!

В некоторой прострации от внезапного признания Аркоса, я также встал и ответил тем же жестом.

А девушки, взирающие на нас снизу, в немом недоумении переводили взгляды с одного на другого. Впрочем, молчаливыми они недолго оставались.

— Флаграна, ты понимаешь, о чём они? — спросила Мела свою соседку.

— Не имею ни малейшего представления, — покачала головой та.

— Власт? — теперь гильдейская требовательно посмотрела в мою сторону.

— Да это так, наши интернатские заморочки. Не обращайте внимания, — немного дрогнувшим голосом ответил ей, а после увёл разговор в другое русло: — Давайте лучше решим, кто Ядро в башке искать будет?

— Кто предложил, тот и ищет, — тут же прозвенела похоронной мелодией Меланита, предвосхищая все другие предложения.

Да твою ж! Кто бы знал, что гильдейская тоже владеет аргументацией древних!..

Вздохнул и понуро поплёлся к голове Саламандры.

Меланита, однако, удивительно капитально тварь проморозила способностями и той странной новой аурой. Живой плотью оставались, грубо говоря, рожки да