Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Ольга Иконникова

Мы разговаривали на улице. Я отправилась в аптеку за микстурой для графа, а куда направлялась мадемуазель Муромцева, я не знала.

— Неужели вы думаете, Анна Михайловна, что моего брата и эту девушку могло что-то связывать? — ужаснулась она, когда заметила-таки, что я не спешила ее поддержать. — Но это же немыслимо!

Будучи сама очень правдивой и чистой натурой, она и других считала таковыми, и мне даже неловко было сеять в ее сердце сомнения.

— Анна Михайловна, вы не сходите со мной в управу благочиния?

— Что? — изумилась я. — Но зачем вам самой туда идти? Разве вас туда вызвали?

Она замотала головой.

— Нет. Но я намерена туда пойти! Мне неприятно, что со мной никто не хочет считаться. Андрей до сих пор считает меня маленькой девочкой. А я уже взрослая! И я имею право знать, что именно пытается предъявить моему брату этот ужасный пристав!

— Вам не следует туда ходить, — я попыталась ее образумить. — Управа благочиния это совсем не то место, где дозволяется бывать благовоспитанной барышне.

Но она только фыркнула и решительно зашагала в сторону управы. На ней было красивое светлое платье и шляпка с прелестными цветами, которые покачивались в такт ее шагов.

Я вздохнула, развернулась и пошла за ней следом. Не могла же я позволить ей пойти туда одной? Да мне и самой, признаться, хотелось узнать от пристава что-то новое.

Поскольку я уже знала, в каком кабинете сидел Ермолов, мы сразу же прошли туда. Пристав, как и в прошлый раз, разбирал бумаги на своем столе. И когда мы вошли, он посмотрел на нас с немалым удивлением.

— Мадемуазель… Ларина? — не сразу, но он всё-таки вспомнил мою фамилию.

— Да! И мадемуазель Муромцева! — воинственно добавила моя спутница. — И мы хотели бы знать, есть ли у вас уже какие-то результаты в расследовании убийства нашей горничной.

— Прошу вас, присаживайтесь! — он явно был изумлен таким напором. — Но, право же, мне пока нечего вам сказать. В интересах расследования никакие подробности я раскрывать не могу.

Он сказал именно то, что я ожидала от него услышать. Но Вера удовлетвориться этим была не готова.

— Нам хотелось бы знать, есть ли у вас хотя бы подозреваемый?

По губам пристава пробежала улыбка. Наверно, он был впечатлен тем, что такая юная особа, как княжна Муромцева, знала слово «подозреваемый».

— Разумеется, есть, ваше сиятельство. Но имени его я называть не имею права.

— Ах, вот как? — воскликнула девушка. — Ну, так я сама вам его скажу! Вы подозреваете моего брата! И я пришла, чтобы сказать вам, что если вы и в самом деле так думаете, то вы невероятно глупы!

Это был не лучший способ заручиться расположением представителя правопорядка, и я укоризненно покачала головой, стараясь привлечь внимание Веры Александровны. Но она не смотрела в мою сторону.

— Мой брат самый честный и порядочный человек из всех, кого я знаю!

Мы с приставом переглянулись. Наверно, каждому из нас захотелось сказать девушке, что перед родными даже самые злобные преступники часто выглядят вполне порядочными людьми. Но я, конечно, ничего подобного сказать не могла.

А вот Ермолов не постеснялся.

— Вы хотите, ваше сиятельство, чтобы я говорил с вами откровенно? Ну, что же, извольте! Да, я считаю вашего брата подозреваемым. Основным подозреваемым — так будет точнее. И если бы это было в моей власти, то я уже задержал бы его до выяснения обстоятельств. Но, увы, на это нужно разрешение начальства. И если бы речь шла о менее благородной персоне, то такое разрешение, можете не сомневаться, уже было бы получено. Но поскольку ваш брат князь, то мне было рекомендовано воздержаться пока от подобного действия. Не правда ли, милая барышня, быть князем очень удобно?

Муромцева, бросив на пристава уничижительный взгляд, вскочила со стула.

— Вы ведете себя возмутительно, сударь! Разве не надлежит вам быть беспристрастным? Вы же обвиняете моего брата лишь потому, что находитесь ниже его по статусу и завидуете ему! Это просто бесчестно!

Она развернулась так резко, что ее пышные юбки взметнулись. Бросилась к выходу, и через секунду ее каблучки застучали по коридору.

А я еще пару секунд пыталась решить, пойти ли мне вслед за ней или остаться в кабинете и попробовать получить от пристава дополнительную информацию. И мысленно проголосовала за второй вариант. Управа находилась недалеко от дома Туманских, да и время на улице было дневное, так что Вера Александровна вряд ли заблудится. А Ермолов мог рассказать мне что-то полезное.

— А вы, мадемуазель Ларина, тоже считаете, что я небеспристрастен? — уголки губ пристава чуть дрогнули.

Мужчина выглядел смущенным. Хотя вряд ли это было первым таким обвинением, услышанным им от дамы.

— Я не могу об этом судить, ваше благородие. Но мне хотелось бы думать, что в ходе следствия вы рассматриваете все возможные версии и не позволяете своему личному отношению взять верх над фактами.

— Я стараюсь поступать именно так, сударыня! — подтвердил он. — Надеюсь, это прелестное дитя однажды это поймет.

Он бросил взгляд в окно, за которым от здания управы удалялась Вера Александровна.

— Раз уж вы тоже зашли сюда, Анна Михайловна, то позвольте задать вам несколько вопросов. Знаете ли вы, в каких комнатах в доме убиралась убитая горничная Горшкова?

Я покачала головой.

— Нет, не знаю. Вернее, я знаю, что она убиралась в спальне графа Туманского и мадемуазель Муромцевой. Но где еще, не знаю. В доме несколько горничных, и я никогда не интересовалась, как они распределяют комнаты между собой.

Я понимала, почему он задал этот вопрос. Его интересовало, могла ли Арина случайно обронить кольцо в комнате Муромцева.

— Даже если она не отвечала за уборку какой-то конкретной комнаты, — сказала я, — она могла зайти туда по какой-то надобности. Экономка или дворецкий могли попросить ее отнести туда графин с водой или чистое полотенце.

Пристав кивнул. Наверно, он и сам это прекрасно понимал.

— А сейчас, Анна Михайловна, простите, но я вынужден задать вам весьма деликатный вопрос. Не замечали ли вы каких-то особых отношений между князем Муромцевым и Ариной Горшковой?

Я вздрогнула. Я не ожидала, что он задаст столь прямой вопрос. Кажется, Вера была права — пристав Ермолов уже остановился на предпочтительной для себя версии и был намерен ее придерживаться.

Но в этом вопросе я не готова была свидетельствовать ни в пользу, ни против Муромцева.

— Нет, не замечала.

— Но ведь горничная была привлекательной девушкой, правда? — не