Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков
Так, вследствие безысходной очевидности, и оказался выбран новый путь. На нём позже и произошла встреча с Саламандрой Вихря, даровавшей Ядро Воздуха, что выбрало Кирона. Из-за чего вновь пришлось менять планы — повторения ситуации с Айлин никому не хотелось. Но они справились и с этим новым вызовом, заодно раздобыв последнее необходимое Ядро. Для неё, Камелии. Но приступить к нему девушка уже не успела — под самое завершение медитации Круглого заявился настолько грозный противник, что ноги уносить пришлось очень и очень спешно. Переживала ли Камелия при этом за своё возможное Отравление? Пожалуй, что нет. Банально некогда было о том думать. Следовало бежать и как можно шустрее!
А потом они достигли Чёрной Цитадели. Её громада из-за деревьев явилась внезапно и неожиданно. Слыша громоподобный топот позади, приостанавливаться ни на миг, чтобы полюбоваться строением, прикинуть грозящие опасности уже от него, они не стали. А наоборот — припустили пуще прежнего! Желанное спасение окрыляет. По крайней мере спасение от преследующей их громады — протиснуться во врата Цитадели у той точно не выйдет. Так и случилось. Они — «в домике», а тварь снаружи обиженно ревёт.
Прекрасно? Ещё как! Но только первые мгновения.
Успели лишь дыхание перевести да начать осматриваться, как всё исчезло, всё мигнуло — мир будто на секунду-другую им всем веки смежил принудительно, а когда дозволил раскрыть их, то картина изменилась.
Команда находилась на большом чёрно-каменном нечто, отдалённо напоминающем мост. Шириной метров в тридцать и длиной в пару сотен. По обе стороны его где-то далеко внизу плескался мрак бездонной пропасти, а вдалеке, на самом горизонте, вздымались стены коварной Цитадели. Там её странные башни-лезвия всё так же неистово впивались в местное небо зазубренной тьмой и гротескной сутью.
Ощущение себя настоящей песчинкой среди неподдающейся пониманию чуждой мощи ударило по сознанию оглушающе. Потому то, что находилось на обоих концах «моста», осозналось не легко и сразу, а жёстко и принудительно.
Когда на одной из сторон из сгустившегося в серую хмарь воздуха соткалась первая тварь, стало не до размышлений. Особенно если учесть, что на втором конце застыла знакомая всем арка с пеленой. Вот только пеленой «мёртвой» — не переливалась она призывно, приглашая войти в себя.
Выхода нет.
Зато на застывшей поверхности пелены витиевато красовался здоровенный такой ноль. Совершенно человеческий, доступный пониманию и находящийся внутри ясно очерченной окружности…
Со страху они вдарили по ринувшемуся на них монстру всем, что только имелось.
И — зря!
Зверь пал от попадания самого быстрого навыка — Цепного всполоха Миктлана, а остальные лишь бесполезно рассыпались, не встретив цели.
Зверь пал, но не исчез бесследно. Он вновь обратился в серую хмарь, что его и породила. Которая тут же широкой лентой промчалась над их головами, чтобы втянуться в «мёртвую» поверхность пелены, даруя той крохи «живого» свечения, сменяя ноль на число и добавляя в самый низ окружности немного цвета, превращая её в круг.
Так дальше и пошло: Цитадель, затеявшая непонятное испытание, — с разной интенсивностью порождала волны противников-Зверей; ребята — противостояли этой напасти, с надеждой следя за сменяющимся числом на поверхности пелены и наполняющимся кругом…
Противостояние, однако, не протекало легко. Не всегда врагов удавалось уничтожить с одного удара, потому и наработанная очередность в отражении волн давала сбой, потому и выйти победителем раунда совсем без ранений не получалось. Количество лечилок давно уже сравнялось с нулём, и если бы не Айлин, то до текущей отметки в девяносто один они бы никогда не добрались.
По достижении этого значения наступила неестественная пауза. Такого продолжительного отсутствия противника со стороны Цитадели ещё не было, а потому с каждой утекающей секундой смутное беспокойство о готовящейся подлянке всё более и более крепло в душе каждого.
Крепло, чтобы воплотиться настолько же крепким противником, имя которому — Чёрная Черепаха.
— Твою ж!.. — рядом не сдержался, выругался Миктлан.
Солидарны с ним в том были все. Надежду в сердца вселяло одно: Зверь — не настоящий, а фантомная копия, а потому — много слабее… Должен быть. Но и с такими мыслями надежда была откровенно робка.
Навстречу медленно двинувшейся бронированной туше устремились все их навыки.
Поочередно и вместе.
Вместе и поочередно.
Взяло ли хоть что-то Черепаху? Да ни Предела подобного! С высокой башни она плевала на все применённые способности. Ни Цепной всполох, ни Бутонизация вообще ничего не смогли. И ладно бы обычные, но нет, пробовались и усиленные Айлин.
Черепаха обладала невероятным чутьём и за доли мгновения успевала спрятаться в своём панцире, который только очень высокоуровневое Воплощение способно повредить. В команде, естественно, такого не имелось. Цветение Камелии тоже ничем не помогло — слишком хрупки были лепестки, порождаемые им. Ну а Лепестки здесь на «мосту» вообще не работали, в чём девушка успела убедиться ещё в самом начале противостояния.
Не атаковать Черепаху было нельзя. Если не заставлять её постоянно прятаться в панцирь, то она разгонится и наберёт такую скорость и скорость для своей способности Прилёт панциря, что единственное же применение станет для команды фатальным.
А силы меж тем таяли неумолимо, грозя последствиями для ещё неокрепших Средоточий. Но даже так никто не собирался сдаваться. Что Камелия, что Миктлан, что Айлин — каждый черпал и черпал энергию, наплевав на всё и вся, лишь иногда давая выход терзающей боли в виде хриплого, но яростного рычания.
С таким же неистовым рёвом в момент, когда эта тройка совсем уж выдохлась, навстречу Зверю наконец-то устремился Кирон:
— Удар бесстрашия!
Когда-то бывший Ударом смелости навык эволюционировал под влиянием Атрибута, став кратно лучше. Повинуясь устному приказу, подкреплённому мысленным обращением, из Перчаток парня соткались, вырвались полуметровые когти из уплотнённого, дрожащего в завихрениях Воздуха.
Пусть панцирь и не пробить, но голова и лапы-то оставались. Можно попробовать им вред причинить. А если приблизиться к Зверю да создавать для него постоянное ощущение опасности, то он вынужден будет спрятаться на гораздо более продолжительное время. А оно в их положении — это шанс: возможность для остальных приблизиться к Зверю, возможность придумать план победы.
Но намерения не есть реализация.
Как Кирон стремительно рвался вперёд, так и обратно он полетел — первый же выпад Кулаков Бесстрашия, украшенных когтями, стал единственным.