Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Хорошо.

– Второе. Кессель привёз малую партию серы вчера к вечеру. Три мешка. Олс и Эртан встретили его за городом и приняли груз. Сам Кессель шёл отдельно, как и было сказано. Кессель нервничает, но работает.

– А Крис?

– Крис в Серой Броде. Собирает показания по тракту. По Росту новых следов нет. По Валлену тоже тихо. Мастерская Гальта закрыта, сам Гальт не появлялся. Крис говорит: либо Рост ушёл далеко на запад, либо сидит так тихо, что мы его не слышим.

Я кивнул. Второе было хуже первого. Рост, которого не слышно, опаснее Роста, который двигается.

– Третье. На тракте между Серой Бродой и столицей спокойно. Два дня назад прошёл коронный конвой на юг, шесть подвод, десять солдат. Обычное дело. Март порылся в кармане плаща. Достал записку. – От Олафа. Вчера вечером.

Я взял записку. Знакомый почерк, крупный, неровный. Олаф писал как говорил: коротко.

«Барон. Всё по местам. Бурт на восьмом. Зир и Серт сделали слиток к вечеру, как сказали. Раст начал кремнёвую неделю. Тим с дворовой охраной на занятиях. Функ при Хорсте, без происшествий. У ручья пусто. Вода в штреке тянется медленно, Эверт держит. О.»

Я сложил записку и убрал в нагрудный карман, к письмам.

«У ручья пусто». Это могло означать, что связной не приходил. Или что связной приходил, но Иг с башни его не увидел. Или что связной прошёл другим путём, не через ручей.

– Март. Сколько дней до Аркенбурга?

– Отсюда четыре, если без задержек. Три, если гнать, но гнать не нужно: подвода заметнее верховых. Мы пойдём обычным темпом, с ночёвками на постоялых дворах, с расспросами о ценах на зерно. Как торговец, который никуда не торопится.

– Четыре дня.

Март кивнул.

– Четыре дня, и вы на Суконной улице. Дом вдовы Хинт стоит, я оплатил до конца месяца. Комнаты наверху, две, одна для вас, вторая для Вига. Фриц дальше Суконной не пойдёт, расчёт по приезде.

Я подумал. Четыре дня в подводе с рогожей и мулами. Потом Суконная улица. Потом казначей Велль, потом Берт, потом Вейн. Десять страниц, три подписи, место для коронной печати. Я прикинул, сколько дней уйдёт на каждую встречу. Велль принимает быстро, если документ подготовлен. Берт задаёт вопросы, но не тянет. Вейн приезжает, когда ему говорят, и подписывает, если текст устраивает.

Неделя. Если всё пойдёт ровно, неделю. Если не ровно, две. Если совсем плохо, три, и тогда Олаф начнёт считать недели по тому протоколу, который мы обговорили.

– Март. Мастер Ар в городе?

– Был три дня назад. Я проверил через прачку, она видела его во дворце на прошлой неделе.

– Хорошо. Мне нужно к нему до казначея. Не для встречи с королём. Для того, чтобы он знал, что я приехал, и передал кому нужно.

Март кивнул. Он не спрашивал зачем. Март никогда не спрашивал зачем, если я говорил «мне нужно». Он спрашивал «когда» и «через кого». Это было одно из его лучших качеств.

– Едем, – сказал я.

Мы привязали лошадей за подводой. Виг забрался внутрь, положил ружьё рядом, накрыл холстиной. Я сел рядом с Мартом на козлы. Фриц запрыгнул на задок подводы и сразу закрыл глаза.

Март тронул мулов. Подвода заскрипела и пошла.

Дорога была ровная, утоптанная, без грязи. По обе стороны тянулись невысокие кусты, за которыми виднелись чужие поля. Небо серое, без солнца, без дождя. Ветер нёс запах прелой соломы и печного дыма. Обычная осенняя дорога. Обычная подвода. Обычный торговец на козлах. Обычный человек рядом с ним в потёртом плаще.

Через час Март заговорил. Тихо, не поворачивая головы.

– Барон. Крис просил передать одно. По Валлену. Он нашёл трактирщика, который видел Гальта две недели назад. Гальт уехал на юг, в сторону Каррена. С ним был один человек, которого трактирщик не знал. Гальт заплатил за три ночи вперёд и уехал на четвёртое утро. Крис говорит: если Гальт ушёл в Каррен, значит, его кто-то позвал. Литейщики сами в Каррен не ездят за заработком. Там нет обычной работы для мастеров бронзы. Там есть работа для людей, которые готовы лить то, что нельзя лить дома.

Я молчал.

Гальт в Каррене. Если Крис прав, кто-то свёл Гальта с заказчиком. Рост или его люди. Или Дайн через свою сеть. Или кто-то третий. Гальт знает форму ствола, знает, как выглядит аркебуза снаружи, знает, что внутри должна быть какая-то вставка, но не знает, что это эфирит и как его крепить. Его ствол взорвался на третьем выстреле, и это был не случайный брак, а предсказуемый результат копирования без понимания принципа.

Но в Каррене у Гальта может появиться второй шанс. Если ему дадут деньги, материалы и время, он будет пробовать снова. Десять стволов взорвутся. Одиннадцатый, может быть, выстрелит дважды. Этого хватит, чтобы Дайн показал его в столице и сказал: «Видите? Технология расползается. Стандарт Валье не работает. Нужен другой контроль».

Именно поэтому я ехал в Аркенбург. Не потому, что мне нравилось сидеть на козлах подводы и нюхать прелую солому. Потому что подпись казначея под стандартом означала, что правила задаю я, а не Дайн. Не тот, кто скопировал плохо, а тот, кто сделал правильно.

Март смотрел на дорогу. Мулы шли ровно. Фриц за спиной храпел. Виг под рогожей лежал тихо.

До Аркенбурга оставалось четыре дня.

Четыре дня прошли без происшествий.

Март вёл подводу так, как вёл бы любой торговец, который никуда не торопится и ничего не скрывает: ночёвки на постоялых дворах, разговоры с хозяевами о ценах на зерно и полотно, неспешный торг за место у навеса. На второй вечер трактирщик долго расспрашивал про дорогу из Серой Броды, и Март ответил ровно, обстоятельно, с деталями, которые невозможно выдумать на ходу. Он знал имена перевозчиков, знал, на каком мосту меняли настил, знал, что бочонок гвоздей в Серой Броде подорожал на два медяка. Трактирщик кивнул, налил второй кувшин за счёт двора и потерял к нам всякий интерес.

Фриц спал на задке подводы, ел всё, что давали, и ни о чём не спрашивал. Утром первого дня он спросил Марта, когда будем на ярмарке. Март ответил: через четыре дня. Фриц кивнул. Больше он не спрашивал.

Виг лежал под рогожей, выходил только на привалах