Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Третий. Берт. Первый советник задаёт вопросы. Он не проверяет текст, он проверяет человека. Зачем я приехал. Что я хочу. Что я готов отдать. Берт подпишет, если решит, что документ нужен королю, а не мне. Значит, я должен говорить не о Валье, а о короне.

Четвёртый. Вейн. Полковник подпишет, если текст его устроит. А текст его устроит, потому что половину замечаний сделал его Хеллер. Вейн подписывает быстро, когда видит, что работа проделана до его прихода.

Неделя, если ровно. Две, если нет.

А в Валье тем временем Бурт ведёт восьмой слиток, Олаф стоит у ворот, и Функ сидит на грубой работе у Хорста, и связной то ли ходит к ручью за северной тропой, то ли уже не ходит.

Я повернулся на бок. Кровать скрипнула. За стеной Виг дышал ровно.

Утром Март ушёл рано.

Я слышал, как он спустился по лестнице, как хлопнула дверь внизу, как заскрипели его сапоги по камню. Вдова Хинт принесла хлеб, холодное мясо и кувшин воды. Молча поставила на стол в нижней комнате и ушла. Я спустился, поел. Виг спустился следом, сел напротив, ел так же молча.

Март вернулся к десяти.

– Мастер Ар в городе. Был вчера во дворце, сегодня утром видели на площади у книжной лавки. К полудню обычно возвращается в «Речную корону». Я оставил ему записку через знакомого слугу: старый покупатель полотна из Серой Броды просит разговор о местных хрониках. Ар поймёт.

– Поймёт?

– Он использовал эту фразу сам, когда в прошлый раз назначал вам встречу. Это его слова, не мои.

– Хорошо. Я иду к полудню.

– Один.

– Один. Виг здесь.

Виг не возразил. Он посмотрел на дверь, потом на окно, потом на меня. Кивнул.

Я надел камзол Иена. Поправил воротник, проверил нагрудный карман. Письма на месте. Тубус со стандартом я оставил в комнате, под кроватью, в сумке. С собой взял только одно письмо, адресованное Веллю, без печати, без подписи, в простом конверте. Если меня остановят на улице, конверт ничего не скажет.

На улице было людно. Пятничный рынок гудел через два квартала. Я шёл пешком, как дюжина других горожан в камзолах средней руки, без оружия, без сопровождения, без знаков. Суконная улица вывела на Портняжный переулок, Портняжный – на Монетную. Я помнил дорогу.

«Речная корона» стояла на углу Монетной и Мостовой. Двухэтажная, с каменным крыльцом и вывеской, на которой краска облупилась с одного края. Дверь была открыта. Внизу сидели трое: двое за пивом, один с бумагами. Я поднялся по лестнице на второй этаж. Третья дверь направо – Март узнал номер комнаты через слугу.

Постучал.

– Войдите.

Мастер Ар сидел у окна. Невысокий, сухой, с короткой бородкой и чернильным пятном на манжете. Перед ним лежала раскрытая тетрадь. Он не встал.

– Барон ди Валье. – Без удивления. Он ожидал меня.

– Мастер Ар.

– Садитесь. – Он указал на стул у стены. – Записка от вашего торговца дошла быстро. Хроники Серой Броды, значит.

Он улыбнулся. Коротко, без зубов.

– Я приехал лично. С готовым документом для казначея.

– Стандарт?

– Десять страниц. Под подпись Велля, Берта и Вейна.

Ар закрыл тетрадь. Положил руки на колени.

– Велль на месте. Берт тоже. Вейн приехал три дня назад из западного объезда, сейчас в казармах. Это хорошо для вас: обычно он в разъездах неделями.

– Мне нужно попасть к Веллю до конца этой недели.

– Казначей принимает просителей по вторникам и четвергам. Сегодня пятница. Значит, вторник. Но если я скажу Берту, что вы в городе, Берт может ускорить.

– Скажите Берту.

Ар помолчал. Потёр пятно на манжете.

– Барон. В прошлый раз вы приехали к ярмарке с пушкой и политическим скандалом. Сейчас вы приехали тихо, с подводой и торговой легендой. Я не спрашиваю зачем. Я спрашиваю: вас ищут?

– Нет. Но я не хочу, чтобы знали раньше времени.

– Кто именно не должен знать?

– Дайн. И все, кто передаёт Дайну.

Ар кивнул. Убрал тетрадь в ящик стола.

– Тогда к Веллю не через приёмную. Через малый кабинет казначейства. Я могу устроить вам внеплановую встречу, если Берт подтвердит.

– Когда?

– Завтра или послезавтра. Зависит от Берта. Я пошлю записку сегодня и отвечу вам к вечеру через вашего торговца.

Я встал.

– Мастер Ар. Спасибо.

– Не благодарите. Я историограф. Моё дело записывать то, что происходит. А то, что происходит, удобнее записывать, когда участники живы.

Он снова улыбнулся. На этот раз я заметил усталость в глазах. Ар знал больше, чем говорил. Это было его ремесло.

Я вышел из «Речной короны» и пошёл обратно по Монетной улице. Солнце стояло высоко, народу прибавилось. У книжной лавки спорили двое мужчин в длинных плащах. Мальчишка с корзиной перебежал мне дорогу. У лотка с яблоками женщина считала медяки.

Обычный город. Обычная пятница. Обычный человек в потёртом камзоле идёт по Монетной улице, и никто не оборачивается.

На Суконной я свернул к дому Хинт. Виг стоял у окна на втором этаже и смотрел на улицу. Увидев меня, отошёл от окна.

Я поднялся в комнату. Сел на кровать. Достал из-под неё сумку, вытащил тубус, положил на колени.

Завтра или послезавтра. Берт подтвердит, и Велль примет. Потом Берт. Потом Вейн. Три подписи, место для коронной печати.

За окном Аркенбург жил своей обычной пятницей. Где-то в западном крыле дворца сидел Берт и читал бумаги. Где-то в казармах Вейн разбирал рапорты после объезда. Где-то в канцелярии казначейства лежали папки, одну из которых через два дня должен был пополнить мой стандарт.

А в Валье Бурт бил по бруску, Олаф стоял у ворот, Эверт мерил воду в западном штреке, и Раст на стрельбище вскидывал кремнёвый ствол, считая выстрелы.

Я убрал тубус обратно в сумку. Задвинул под кровать. Закрыл глаза.

Два дня ожидания. Может быть, один. Потом начнётся.

Март вернулся к вечеру.

Я услышал его шаги на лестнице, ещё не видя. Тяжёлые, ровные, без спешки. Так ходит человек, который принёс ответ и знает, что ответ хороший. Или, по крайней мере, не