Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Теперь становилось понятнее. После боя он не выбрал снова крысиное тело ради удобства переноски — просто на другое уже не хватило энергии. Собственный облик вернулся позже, пока я слушал разговоры о караванах и доедал ужин. Интересная сила, конечно, ничего не скажешь.
— Выходит, я тащил орка, — сказал я.
— Раттуса.
— Не порть мне повод гордиться собой.
Тхар коротко усмехнулся, тут же поморщился и прижал руку к боку.
Я подал ему воду.
— Они будут тебя искать?
— Могут.
— Хорошо. А то я уже начал опасаться, что Бьерн напрасно взял столько за комнату.
— Бьерн?
— Хозяин таверны. Знает, что ты ранен. Дальше рассказывать буду по необходимости.
Друид сделал несколько маленьких глотков. Руки у него дрожали. Под серой кожей проступила нездоровая бледность, но взгляд оставался ясным.
— Ты спас меня, Сигур.
— Ты тоже заметно помог.
— Долг остаётся, предки тому свидетели.
Я помолчал, обдумывая то, к чему и без того склонялся. Друид был ценнейшим союзником. Мне нужны были сила, опыт и хотя бы один спутник, способный удержать противника, пока я собираю заклинание. Ему — укрытие и время на восстановление. Доверять существу, которое может внезапно стать огромным медведем, непросто. Но нож в спину мог воткнуть и самый обыкновенный человек, а Тхар пока что помогал мне гораздо убедительнее, чем большинство встреченных жителей этого мира.
— Я спрячу тебя, — сказал я. — Дам отлежаться. С едой разберёмся. Потом поможешь мне.
— В чём?
— В работе. Я авантюрист. Иногда охочусь на нежить. Иногда выбираю задания, после которых хочется изменить профессию.
— Что-то не вижу амулета, какой ранг? — при всех ранах и болезненности Тхар думать не переставал, и наблюдательности ему тоже хватало.
— Амулет в бою потерял, еще до встречи с тобой, не успел восстановить в гильдии, но ранг медный, так что похвастаться нечем.
— Предки не будут против, если работа достойная и за нее не стыдно… — произнес Тхар, чуть закашлявшись.
— То есть ты согласен?
— Согласен -ответил Тхар.
— Но только чур в медведя в подвале не обращаться — произнес я.
— Если никто не нападёт.
— Желательно и тогда сначала подумать о потолке, Бьерн Салобокий нас не похвалит, если мы устроим пожар в его таверне.
Он кивнул.
— Предки свидетели. Я отплачу за помощь.
Тхар хотел добавить что-то ещё, но вдруг замолчал. Из ноздри потянулась тонкая струйка крови. Он нахмурился, коснулся лица, посмотрел на пальцы с досадой — и начал заваливаться набок. Я успел подхватить его за плечо, едва сам не рухнул вместе с ним. Разговор забрал последние силы. Пришлось снова укладывать, вытирать кровь, следить за дыханием. На этот раз он хотя бы не пытался меня придушить, что заметно облегчало уход.
Когда дыхание выровнялось и кровь перестала идти, я поднялся к Бьерну.
— Он очнулся? — спросил хозяин.
— На время.
— Говорит?
— Да. И ещё небольшое уточнение насчёт постояльца.
Бьерн закрыл глаза, предчувствуя неприятности.
— Насколько небольшое?
— Примерно на два локтя больше, чем мы думали.
В подвал он спустился лично. Посмотрел на Тхара, на прогнувшуюся лежанку, на меня.
— Маленький, значит.
— Когда мы договаривались, это было правдой.
— Мебель сломает.
— Он не специально.
Бьерн долго молчал, затем велел найти доску и подпереть лежанку. Доплаты не потребовал. Уже хорошо.
Я решил не испытывать судьбу благодарственными речами.
Спал я на скамье в той же комнате. Казалось, только закрыл глаза, а когда проснулся, из-под потолка уже падала узкая полоска дневного света. Полдень успел пройти. Рёбра почти перестали болеть, хотя резкие движения ещё напоминали о встрече с булавой работорговца. Тхар спал, дышал ровнее, и я оставил возле него воду, договорившись с Бьерном присмотреть за комнатой. Перед уходом умылся, привёл одежду в настолько приличный вид, насколько она позволяла, и отправился превращать добычу в монеты. Надеюсь, в серебряные.
Гримнир встретил меня в кузнице, среди жара, звона и запаха раскалённого железа. По лысой голове катился пот, в бороде застряла металлическая пыль. Он выслушал предложение, взял короткий клинок, осмотрел лезвие и попробовал его на свет.
— Хороший.
— Я тоже так думаю.
— Не торопись радоваться. Это ещё не цена.
— А я уже почти расслабился.
Он проверил рукоять, ножны, снова посмотрел на сталь.
— Полтора серебряных.
— Два с половиной.
— Ты его делал?
— Добывал. Очень неприятным способом.
— Я тоже работаю не на мягкой подушке.
Мы немного поторговались. Гримнир доказывал, что ему ещё кромку править, искать покупателя, я — что на такую вещь покупатель найдётся быстрее, чем он успеет спрятать клинок под прилавок. В конце концов сошлись на двух серебряных. Кузнец отсчитал деньги, я убрал их в кошель и впервые за последнее время почувствовал, что день может закончиться без нового несчастья.
Тогда я вспомнил о Милене.
Вернее, о том, что думал о ней уже давно, но всё время откладывал встречу: сначала поход, потом возвращение, Бран, обучение, охота, раттус, который оказался орком. Список причин выглядел внушительно. Ни одна не объясняла, почему девушка, которой я дорог, должна сидеть и гадать, вернусь ли я вообще. Во всяком случае мне хотелось на это надеялся.
Я развернулся в сторону лавки Храсильвы. Орчиха раскладывала на прилавке свёртки, когда я вошёл. Подняла голову, оглядела меня и сразу спросила:
— Есть будешь или опять самое дешёвое?
— Вино нужно.
Она отложила свёрток.
— Вот как.
— Только хорошее.
— Совсем плохи дела?
— Наоборот. Собираюсь в гости.
Храсильва достала с полки тёмную бутылку. Я посмотрел на запечатанное горлышко с опаской, страшась услышать цену, уже чувствуя будущие финансовые потери.
— Двенадцать медяков.
— За одну?
— Могу налить в две. Дороже выйдет.
— Храсильва…
— Для тебя двенадцать. Другому назвала бы больше.
Я вздохнул.
— Оно хоть стоит своих денег?
— Если хочешь, чтобы тебя снова пригласили, бери.
Вино оказалось самым дорогим из тех, что я когда-либо покупал по собственной воле. Я заплатил, спрятал бутылку поглубже и отправился на рынок, стараясь не подсчитывать, сколько дешёвых ужинов сейчас несу в руках.
У мясного ряда ещё торговал Юдлиф. Низкорослый дворф стоял за колодой, на которой лежали аккуратно разделанные куски мяса. Увидев меня, он окинул взглядом с головы до ног и неодобрительно покачал головой.
— Опять вытянулся.
—