Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Еда согрела, боль под рёбрами стала тупее. Я немного посидел, привалившись к стене, и почти задремал под чужие голоса. Когда спохватился, прошло около двух часов. Но проклятые ноги до сих пор так и гудели, как чужие.
Глава 17
В подвал я вернулся со свечой. Открыл дверь. И остановился. На лежанке лежал орк. Большой. Очень большой по сравнению с тем, кого я туда положил.
Ноги упирались в спинку лежанки, плечи заняли почти всю ширину, под весом тела одна из досок опасно прогнулась. Часть чужой одежды валялась на полу, остальное превратилось в тесные перекрученные лохмотья. На серо-песочной коже виднелись старые шрамы, свежие ссадины, но явных ран я не заметил. Я перевёл взгляд на дверь, потом на маленькое окно под потолком и снова на постояльца.
Другому орку здесь было взяться неоткуда.
— Ну конечно, — прошептал я. — А я ещё торговался, что ты мало места занимаешь.
Это был пустынный орк. Ниже обычного зелёного громилы примерно на голову, но всё равно ростом чуть больше двух метров. Жилистый, сухой, с тяжёлыми плечами и длинными сильными руками. Я слышал, что его сородичи лучше переносят жару и могут долго обходиться без воды. Сейчас он выглядел так, будто охотно отказался бы от всех расовых преимуществ в обмен на сутки покоя.
Я подошёл ближе, поднял свечу. Его глаза открылись.
Рука метнулась ко мне прежде, чем я успел отшатнуться. Пальцы сомкнулись на запястье, вторая ладонь схватила кафтан у горла. Лежанка жалобно хрустнула. Я дёрнулся, боль в боку отозвалась резким уколом, и хватка вдруг ослабла.
В карих глазах появилось узнавание. Орк отпустил меня.
— Ты — хрипло произнес он.
— Пока ещё да. Но с таким приёмом возможны перемены.
Он попытался сесть, замер, пережидая боль, и прислонился к стене.
— Меня зовут Тхар Звероликий. Я и духи моих предков благодарят тебя.
Бас заполнил комнату и, как мне показалось, часть соседнего подвала.
— Тише, — попросил я. — Твои предки платят за отдельное жильё?
Тхар нахмурился, потом уголок его рта чуть дрогнул.
— Нет.
— Тогда пусть благодарят вместе с тобой и негромко. Я Сигур.
— Помню тебя.
— Надеюсь. Особенно ту часть, где я снимал ошейник.
Он посмотрел на шею, провёл пальцами по ободранной коже.
— Помню.
Я поставил свечу, сел на скамью и некоторое время просто рассматривал его. Раттус, огненный медведь, теперь орк. Удивительное разнообразие для одного постояльца. Особенно при оплате десять медяков в неделю.
— Это уже твой обычный вид?
— Да.
— Прекрасно. Хотелось бы понимать, кого я найду здесь утром.
— Предки дали мне два звериных облика.
— А кровать только одну. Постарайся учитывать это — попытался пошутить я, но Тхар явно еще был совсем плох и шутку не оценил, а я ведь старался. Правда скорее переживал, чтобы он чахлую мебель Бьерна Салобокого не поломал, тот мне всю плешь проест.
Тхар оказался друидом из южного клана Тарг зул. Говорил он медленно, короткими фразами, временами останавливался, чтобы перевести дыхание. В юности у него обнаружили дар слияния душ, и он прошёл ритуал, принял знания предков, затем сумел соединиться с духами двух зверей — ловкого раттуса и могучего огненного медведя. Я слушал и всё больше понимал, почему пленник представлял ценность. Работорговцы вели на продажу совсем не слабую разумную крысу. Они вели того, кто при удачном стечении обстоятельств мог разорвать троих вооружённых орков, а при неудачном, неделями таскать чужие грузы и подчиняться приказам. Правда тонкостей его дара я не знал, о подобном не рассказывали на каждом углу, а сам Тхар пока был слаб для длинных разговоров.
— Как тебя вообще поймали работорговцы? — спросил я.
Тхар посмотрел на пол.
— Им помогли.
В этих словах было достаточно неприязни, чтобы я перестал улыбаться.
Оказалось, для пробуждения духовной силы ему понадобились особые эликсиры. Дорогие. Как я понял разговор шел о десятке золотых монет. Эликсиры духовной силы стоили непомерно дорого. Деньги дал глава клана, и Тхар рассчитывал вернуть долг добычей и службой. Потом между ними случился конфликт. О его причине друид рассказал мало, только сказал, что не всякий приказ становится достойным исполнения лишь потому, что отдан старшим. После ссоры он уехал в Огненный Кряж: здесь можно было зарабатывать охотой, оплачивать долг и держаться подальше от главы клана, с которым не хотелось сидеть у одного костра.
— Разумное решение, — заметил я.
— Я тоже так думал.
— Начало мне уже знакомо.
Во время очередной вылазки в дикие земли его ждали работорговцы. Они знали путь и время, знали о звериных обликах, подготовились. По словам Тхара, глава клана сам договорился о продаже, решив таким образом вернуть деньги и избавиться от непокорного должника. Я спросил, откуда он узнал. Друид ответил, что Урил не умел молчать и особенно любил объяснять пленнику, кому тот обязан своим новым положением.
— Предки видят, — тихо сказал Тхар. — Я верну ему долг.
Судя по голосу, речь уже шла не об эликсирах.
— Как они вообще тебя подловили? — спросил я.
— В облике духа огненного медведя я могу находиться недолго, порядка получаса в сутки, духовной энергии на большее не хватает — тяжело произнес он, явно с трудом ведя этот разговор, но считая его очень важным — поэтому в основном я пребываю в этом теле пустынного орка.
Он коснулся раны на плече, которую я прежде не заметил среди остальных повреждений. При этом слова Тхара звучали жутко на самом деле, «В этом теле орка» — он говорил так, словно оно чужое.
— Яд? — догадался я.
— Особый. Тело слушалось плохо. К духам не дотянуться. Когда начал приходить в себя, работорговцы уже связали меня и готовились замкнуть ошейник. Я же, ощущая слабость, сумел обернуться лишь раттусом, надеясь ускользнуть, но очень уж споро работорговцы среагировали, пусть предки проклянут их души.
— И ты остался в том облике?
— Чтобы вернуться,