Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Когда раттус снова затих, я накрыл его и вышел к Бьерну.
— Как Бран?
— Лучше.
— Пьёт?
— Крепкого вина не пил целые сутки.
Я посмотрел на него с уважением.
— Лекарь совершил чудо?
— Лекарь велел убрать кувшин.
— Помогло?
— Насколько я знаю.
— То есть это не точно.
Бьерн пожал плечами.
— У него одна рука, а находчивости осталось на две.
Я поднялся к старику. На этот раз он встретил меня открытым глазом и с выражением крайнего недовольства. Отёк немного спал, но лицо всё ещё напоминало последствия работы неопытного каменщика. Повязка на голове была свежей, левая рука лежала поверх одеяла. Бран попытался повернуться, поморщился и решил, что для приветствия достаточно взгляда.
— Живой, — прохрипел он.
— Сам удивляюсь.
— А выглядишь так, будто старался исправить. — со смешком в голосе, произнес старый орк.
Я опустился на табурет.
— Ты тоже похорошел.
— Подойди ближе, я тебе добавлю красоты. — воинственно начал старый ветеран.
— Лекарь велел покой.
— Тебе или мне?
Голос у него оставался слабым. После нескольких фраз дыхание становилось тяжёлым, и я пожалел, что пришёл с расспросами. Но откладывать дальше не хотелось. Я рассказал о разведке возле Острого пика, о культистах, о портале и двух авантюристах, которых узнала Селестия. Описал огромного орка с мечом и щитом, высокого кровавого эльфа, их поведение возле ритуала. Про собственную смерть, разъеденное сердце и разговор над моим телом говорить не стал. До побега история и без этого получалась достаточно неприятной.
Бран слушал молча.
— Девчонка где? — спросил он, когда я остановился.
— Погибла.
Старик опустил взгляд на одеяло.
Некоторое время мы оба молчали.
— Орк — Аксель, — сказал он наконец. — Убийца. Эльф — Келеборн фон Бейт. Похоже, твоя спутница не ошиблась.
— Знаешь их?
— Видел. Слышал больше, чем хотел бы.
— У них стальные амулеты.
— Сейчас, может, и стальные.
Я наклонился вперёд.
— А раньше?
— Серебро.
От одного этого слова тишина неприятно повисла в комнате. Серебряный ранг — это очень серьезно, небожители, как называли их простые горожане.
Я вспомнил, как уверенно Келеборн разговаривал у портала, как спокойно Аксель смотрел на моё обезображенное скверной тело. Стальной ранг и без того казался мне высотой, до которой ещё ползти и ползти. Выяснилось, что эти двое успели подняться выше и спуститься обратно. Причём вряд ли от собственной скромности.
— За что понизили?
— Не знаю точно.
— Хоть что-нибудь?
— Была грязная история. Говорили, могли вообще выгнать. Потом оба снова появились с другими знаками, и разговоры стихли.
— Удобно.
— Для кого-то — да.
Бран осторожно переместил руку и поморщился.
— Только не думай, что вместе с серебром у них отобрали умение убивать или тем более навыки. Амулет поменять легче, чем привычки.
— Я заметил.
Он посмотрел на меня пристально, но расспрашивать о побеге не стал.
— Держись от них подальше, Сигур.
— Уже стараюсь.
— Старайся лучше. По твоему виду выходит так себе.
Больше я его не мучил. Поправил кружку на столике так, чтобы он мог дотянуться левой рукой, выслушал замечание, что вода в доме становится подозрительно популярной, и оставил старика отдыхать. Он узнал тех, кого описала Селестия, но ясности стало ненамного больше. Разве что теперь я понимал: мерить опасность этих двоих по цвету амулетов было особенно глупо.
Уходя, я думал больше о моем старом товарище Бране. Его и старым называли разве что за глаза, ему и было чуть больше пятидесяти лет, но после того, как он потерял кисть и глаз, которые вопреки регенерации орка отказывались восстанавливаться, вся его жизнь словно под откос пошла. То ли оружие у противника в тот раз оказалось проклятое, но уже лет пять повреждения отказывались регенерировать. Может хорошие эликсиры высшей регенерации и помогли бы, или магия высокого уровня, но денег у старого наемника таких не было, и несмотря на большой опыт, золота скопить он так и не смог.
И все же мне хотелось ему помочь, может не сейчас, но в будущем. Он ведь по началу мне очень помог, и даже научил хоть как-то с оружием управляться. И никогда не говорил, что альбиносы приносят неудачу.
В общем зале ещё сидели посетители. Пьянка, судя по всему, уже закончилась: кружки опустели, деньги тоже закончились, и местные перешли к обсуждению устройства мира. За одним столом шумели трое гоблинов. У одного распухла скула, другой придерживал мокрую тряпицу у носа, третий время от времени ощупывал губу и смотрел на приятелей с укором. Неподалёку двое орков доедали большую миску тушёных кореньев с мясом. Они участвовали в разговоре редко, зато обстоятельно: сперва жевали, потом говорили, потом снова жевали. Мне такой подход показался наиболее разумным. Любят же они эту гадость, нет бы каши поесть.
Я заказал еду и сел у стены.
— Через два дня караван придёт, — уверенно заявил гоблин с тряпицей. — Мука подешевеет.
— У тебя и в прошлый раз дешевела, — отозвался его сосед. — Пока ты не дошёл до лавки.
— Потому что тот караван задержался.
— А этот?
— Этот другой.
Один из орков поднял голову от миски.
— Если другой, значит, точно подешевеет. Довод крепкий.
Я принялся есть.
Из разговора постепенно выяснилось, что в город должны прийти сразу несколько караванов, один из них уже разграблен, другой идёт под сильной охраной, а третий вообще не существует, но цены на зерно всё равно следует обсуждать так, будто он вот-вот появится. Потом гоблин с разбитой губой сообщил, что на Огненный Кряж движется орда нежити. Источник сведений оказался надёжным: человек, который говорил с погонщиком, встречавшим кого-то на дороге.
— Сколько мертвяков? — спросил второй орк.
— Тьма.
— Это число или время суток?
— Ты смейся, смейся. Потом к воротам побежишь.
— Сначала доем — оскалив клыки, довольно произнес орк. Но гоблины уже не боялись потасовки, видимо уже хорошо выпили и скорее всего уже получили порцию зуботычин, считая, что сегодня больше не перепадет.
Я перестал улыбаться, когда разговор коснулся дороги к юго-западу. Подтверждения у слухов не было, подробности менялись от рассказчика к