Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
— Для гоблина ты слишком длинный.
— Я хобгоблин.
— И худой. — пропустив слова про хоба, произнес Юдлиф, хвастунов никто не любил, тем более, когда они придумывали разные небылицы.
— Это уже цена твоего мяса виновата.
— И бледный.
— Цвет оплачивается отдельно?
Юдлиф хмыкнул, вытер нож и указал на прилавок.
— Чего хочешь?
— Хорошую вырезку. Свежую.
— Другой нет.
— У тебя или вообще в городе?
— Корова сегодня утром ещё мычала.
Я приподнял бровь.
— Надеюсь, сейчас уже перестала.
— Если хочешь слушать — покупай живую. Здесь мясо.
Кусок он предложил действительно хороший. Я посмотрел на срез, спросил цену и немедленно объяснил, почему за такие деньги говядина должна сама дойти до дома и лечь на сковороду. Юдлиф сообщил, что может продать мне кость, если мои представления о расходах настолько скромны. Я напомнил, что постоянных покупателей следует беречь. Он ответил, что именно поэтому предлагает мне наконец нормально поесть, а не просвечивать на солнце.
Торг получился обстоятельным.
— Ещё медяк скинь, — попросил я под конец.
— Тогда отрежу кусок.
— Отрежь со своей цены.
— От моего терпения уже отрезал.
Мы договорились на два медяка. У соседнего прилавка я купил немного овощей, выдержав ещё одну короткую войну за последние медяки. К вечеру у меня были мясо, вино, лук, несколько корнеплодов и ощущение, что за сегодняшний день я поучаствовал в трёх разных сражениях, из которых только последнее действительно закончилось победой.
У швейной мастерской пришлось подождать. За мутными окнами ещё горели лампы, внутри двигались согнувшиеся над столами женщины. Я стоял сбоку от двери, поправлял свёрток и вспоминал, как пришёл сюда впервые. Тогда у меня была одежда, которую даже нищий мог принять за предупреждение, и совсем мало денег. Милена сняла мерки, спокойно придерживая мои руки, не отдёрнула пальцы от белой кожи и не стала выяснять, какую беду я принесу мастерской, только из-за того, что я был альбиносом. Спросила только, удобно ли мне будет в таком воротнике. После всех косых взглядов этот простой вопрос почему-то запомнился сильнее любого комплимента.
Она была очень милой. Светлые волосы, чуть заострённые уши, жёлтые, почти золотые глаза. Но в Огненном Кряже этого оказалось недостаточно, чтобы жизнь устроилась сама собой. Богатых родственников у Милены не было, влиятельных покровителей тоже. Зато были иглы, ткань, уставшие пальцы и длинные рабочие дни. Она могла за вечер сшить воротник, который стоил больше всей её одежды, а потом вернуться в крошечную съёмную комнату и считать монеты на следующий месяц. Полуэльфы в целом в Огненном кряже жили не очень богато, словно к ним относились хуже, чем к чистокровным эльфам, но может мне это только казалось. В этом переплетении рас и судеб, однозначно что-то сказать было сложно.
В меня она верила с самого начала. Иногда мне казалось, что это было самым необъяснимым её качеством.
Дверь открылась. Из мастерской вышли две женщины, потом ещё одна, и наконец показалась Милена. Волосы были собраны кое-как, возле щеки прилипла светлая нитка. Она устало поправляла ремешок сумки, когда подняла глаза и увидела меня.
На мгновение остановилась. Потом побежала. Я едва успел переставить бутылку, прежде чем её руки обвились вокруг моей шеи.
— Сигур!
Она прижалась так крепко, что я мысленно поблагодарил свою кровь за своевременно восстановленные рёбра. От её волос пахло тканью, мылом и чем-то тёплым, знакомым. Я обнял её свободной рукой и вдруг почувствовал, насколько устал за последние дни. Не ногами, не спиной — совсем иначе. Так, что несколько мгновений не мог придумать ни одной шутки.
— Прости, что долго не приходил, — сказал я.
Милена немного отстранилась и посмотрела мне в лицо.
— Я волновалась.
— Знаю.
— Нет, не знаешь.
Я кивнул.
— Тогда расскажешь.
Она ещё секунду смотрела на меня, потом осторожно коснулась щеки.
— Главное, что вернулся.
Я хотел что-нибудь ответить, но вместо этого только сильнее сжал её руку. Потом она заметила свёртки.
— Это что?
— Ужин.
— Весь?
— Я долго спорил с продавцами. Теперь они тоже считают, что слишком много.
Милена заглянула в приоткрытый мешок, увидела мясо, затем бутылку. Её глаза засияли ещё ярче.
— Ты купил вино?
— Мне обещали, что после него меня пригласят снова.
Она тихо рассмеялась.
— Тебя и без вина приглашали.
— Поздно говоришь. Я уже заплатил.
— Глупый.
Сказано было так ласково, что спорить совсем не хотелось.
Она забрала у меня овощи, переплела свои пальцы с моими и потянула вдоль улицы. До её дома было недалеко. Точнее, до дома вредного гнома, сдававшего комнаты и считавшего, что жильцы изнашивают лестницу с каждым подъёмом. Милене доставалась маленькая комнатушка под самой крышей. Там, бывало, тесно, зимой тянуло от окна, а за стеной слишком хорошо слышали чужие разговоры.
— Только пойдём тихо, — предупредила она. — Хозяин опять ворчит на гостей.
— Я принёс мясо. Это смягчающее обстоятельство?
— Если ему не достанется, отягчающее.
Я посмотрел на свёрток.
— Тогда особенно тихо.
Милена улыбнулась и прижалась плечом к моему плечу. Мы пошли мимо закрывающихся лавок, мимо тёмных дверей и жителей, обсуждавших у колодца очередной слух о караванах. Где-то за стенами всё ещё ходили мертвецы. В городе оставались Келеборн и Аксель, в подвале Бьерна лежал беглый друид, и ни одна из этих забот никуда не исчезла. Но ладонь Милены была тёплой. И пусть я был в душе давно не молод, но разве не мог радоваться таким мелочам, казалось давно забытым. Тем более что в этом мире, никого ближе и роднее у меня не было. И разве важно что в теле молодого гоблина альбиноса была душа человека, во всяком случае я так думал. Но в этом мире, это если честно, не казалось чем-то странным. Скорее меня удивляло, что я приглянулся этой юной милой красавице и был этому рад.
Под эти мысли, забыв о нежити, забыв вообще обо всем вокруг, я нёс ужин и слушал, как Милена рассказывает о своём дне.
Глава 18
Улицы пригорода давно погрузились во тьму. Масляные лампы возле дверей редких зажиточных домов и лавок выхватывали из грязной после дождя мостовой мокрые ступени, покосившиеся заборы и отдельные участки дороги, между которыми приходилось ступать почти на ощупь. Милена держалась под мою руку и рассказывала о прошедшем дне. О посетительнице, которая