Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков
Когда друзья встали за моей спиной, то речь в пору было заводить уже не о болоте. Обстановка резко стала похожей на то, что кто-то охапку первоклассного сушняка бросил в изрядно опавшее пламя. Старшая Ферона вроде и появилась, вроде и попыталась вновь его притушить, агитируя все разногласия решить после завершения испытаний. Разрешить их так, как и завещал в самом начале Малактор — с помощью дуэлей. И мы-то, конечно, согласились, но, похоже, кто-то другой решил не ждать конца…
Падение друга не просто выдернуло меня из противостояния Давлению, не только больше внимания на округу заставило обратить. Я ещё и с тревогой впился взглядом в ближайшие колонны, по которым должна была взбираться другая важная для меня особа.
Впился и тут же выдохнул, успокаиваясь.
Что ни говори, как ни разубеждай, а уровень решает!
Меланита, проклятая, но святая, на зависть легко восходила к Царю. Настолько, что её уже никто догнать не мог, как бы того не захотел. Разве что Сигнус, имеющий девятнадцатый уровень, но внутренний голос настойчиво шептал: «Да не-е-е… Не станет „чупакабра“ таким образом жертвовать собой!».
Он — нет, а вот кто-то ещё из «гильдий» — вполне!
Стоило мысли оформиться, как тут же пришлось менять выбор колонны, куда сам собирался шагнуть. Соверши туда его — тут же на меня бы прыгнул новый «херой», желающий угодить хозяину.
И ладно бы паршивость ситуации кончалась тем, что отныне я — единственная цель для оставшихся гильдейских, ведь всех прочих победителей «погони» из числа «неприсоединившихся» и «орденов» уже успела постичь та же судьба, что и Кирона. Так ещё и Давление никуда не исчезло. Оно, наоборот, только росло с каждым переходом на новую и более высокую колонну, требуя всё большей и большей сосредоточенности на контроле Ауры.
От всего навалившегося я натурально рычать готов был, аки Зверь, чующий, как вокруг него кольцо охотников смыкается!
Помимо первых двух проблем передо мной возвышалась ещё и третья. Сама «гора». Название испытания не зря включало в себя это слово. Так что чем выше — тем меньше подходящих колонн, ведущих к вершине. Тех колонн, что уже успели занять гильдейские, добравшиеся туда вперёд меня. Уровень, мать его, стопудово решает!
Однако и надежда не оставила меня.
Раз выше никто из них не спешил подниматься, значит, это уже за пределами их сил. Раз до сих пор никто не объявил о завершении испытания, значит, и десятерых ещё нет на вершине.
А это — возможность!
Уж что-что, а даже за самый мизерный шанс я привык бороться до конца. Ничто не даст в том солгать — ни сражение с Владыкой Чёрных Рук, ни преодоление Золотого коридора, ни битва с Семипалым Кротом, ни бой с Пожирателем и Примечательным, ни что-либо иное.
Пусть помощи ждать неоткуда. Пусть уровнем не вышел. Пусть путь к вершине перекрыт врагом.
Зато упорство, воля — всё моё!
Говорите, нельзя ничего использовать, кроме Шага и Ауры?..
Ну и хорошо! Очень и очень хо-ро-шо!
Я всё ещё отлично помню, как перед воплощением Ядра Атрибута, там, глубоко «внутри» себя же, стал копией Владыки. Как прекрасно помню и то отчаяние, ту обречённость, что позволили не сдаться, а вырваться из лап пугающего Искажения, слепить «шар» из него, избежав безумия, одержимости. Как благодаря этим чувствам создал очень плотное и настолько густое Средоточие, что оно фору многим бы дало по запасам готового к применению Атрибута… Если бы только кто-то, помимо меня и Мелы, знал о том.
Как раз этот запас и не давал надежде вдребезги разбиться.
Да, для развития филаментной системы требовались Ядра Зверей. Они даровали энергию, «переплавляемую» в верную атрибутную и тут же пускаемую на создание новых и новых филаментов и таких же узлов.
Но можно! Можно пойти и другим путём!
Тем путём, что чреват последствиями при будущем преодолении второго предельного…
Тем путём, о котором узнал из оставленного наследия в Бесцветном мире.
Согласно записям, Сила, извлекаемая из Ядер Зверей, тратилась на развитие филаментов не вся без остатка. Часть незаметно для практикующего оседала в Средоточии Атрибута, пополняя изначальный запас на то самое будущее…
Но сейчас наступило суровое настоящее… То, с которым смиряться я не собирался.
«Если вверх, то в самое Небо!» — так однажды сказала Меланита. Та, что уже где-то там, впереди-наверху ждёт меня.
А потому… потому я потянул всё из Средоточия. Вообще всё!..
Потянул, щедро насыщая имеющиеся филаменты, а недостающие — воплощая и тут же наполняя, чтобы следом пропитать Атрибутом каждый до единого слой покровного эпителия!
Потянул, живо представляя, как Аура не просто окутывает меня.
Потянул, яростно веря, что Аура обращается телом Владыки!..
А затем, дав наконец-то волю рыку, что давно жёг глотку, рванул!
Рванул вперёд! Рванул ввысь! Рванул так, как сам Неистовый воевать завещал!
Прихлебатели, «херои», охотники, враги — как только не успел назвать противников своих. Но теперь… теперь все они дичью стали для меня!
И весь такой необъятный мир сузился до единственного, но многократного действа.
Действа, которое ранее не вызвало у старших предубеждения и остановки испытания: не все гильдейские разменялись один к одному, как в случае с Кироном. Имелись и те, кто бесхитростно сталкивал оппонентов с колонн, упиваясь уровнем и силой, дарованной им же.
Для меня же это значило одно — я тоже могу повторить его столько раз, сколько противников встанет на моём пути.
И никакими словами не передать, какое же это удовольствие слышать, как теперь уже «гильдейские» жалобно верещат, выносимые мной с тех колонн, которые они посчитали своими. Наверное, помимо Ауры изменился и мой Шаг. Ничем иным не объяснить, что я стал преодолевать расстояния между ступенями к вершине гораздо легче, гораздо резче. И это «резче» придавало такой импульс пытавшимся меня остановить, что душа прямо-таки пела! Или рычала?.. Ай, не суть!
Как всё выглядит со стороны, чем закончится для меня — тоже ни единой мысли не мелькало. Как перестал думать и о том, что пора бы продолжить восхождение. Я полностью поддался азарту охоты. Стремление наказать, покарать в какой-то момент обратилось чуть ли не настоящей жаждой истребления всех тех, кто встать поперёк посмел…
Сколько продолжалось подобное безумство — и тут теряюсь, что