Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Толстяк выслушал мою просьбу с серьёзностью важного чиновника.
— Бойцов найти можно.
— Вот и прекрасно.
— Двадцать медяков.
— За воинов?
— За посредничество.
— Ты собираешься лично нести их ко мне?
— Я беспокою занятых наемников, использую связи, ручаюсь своей репутацией.
Я посмотрел на прикрытый тканью ящик.
— Последнее должно уменьшать цену.
Гаршух сделал вид, что не услышал.
— Двадцать.
— Десять.
— Ты хочешь надёжных бойцов?
— Хочу сначала надёжного посредника. Но приходится работать с тем, что есть.
Он всплеснул руками, заговорил о времени, уважении и неблагодарности. Я дождался, пока речь закончится, и предложил двенадцать. Гаршух согласился на восемнадцать с таким видом, будто жертвовал частью наследства будущих детей. Мы ещё немного обсудили его душевную щедрость и сошлись на пятнадцати медяках.
Деньги он убрал мгновенно, стоило мне их только положить на поверхность стола.
— Через два часа приходи по этому адресу.
— За знакомство отдельно не возьмёшь?
— Теперь уже подумаю.
В назначенное время я пришёл в довольно захудалую таверну, спрятавшуюся между складом и лавкой старьёвщика. Внутри пахло прогорклым жиром, мокрой шерстью и пивом, которое успели разлить гораздо раньше, чем принести мне кружку. За столом у стены сидели трое. Я узнал их по описанию Гаршуха и на несколько мгновений задержался у входа, надеясь, что торговец всё-таки имел в виду соседний стол.
Но соседний стол пустовал.
Пустынный орк оказался чуть выше двух метров, с песочной кожей и металлическим кольцом в носу. Возле него стоял щит с потёртой обивкой, к скамье был прислонён топор в еще худшем состоянии. Рядом сидел скальный дворф в дырявой стёганой броне. Из швов лезла набивка, плечо было зашито нитками разных цветов. Двуручный топор выглядел заметно лучше хозяина, но тоже нуждался в уходе, было видно, что кузнец точил его и правил кромку эдак так никогда. Третьим был крепкий зеленокожий гоблин со шрамом через всё лицо. Его щит подпирал ножку стола, а мелкая палица лежала под рукой.
Ни лука. Ни арбалета. Ни приличного железного нагрудника. Даже самострела хоть какого-нибудь не завалялось у них. Одним словом, такая же беднота, как и я.
Я сел.
— Шаргул? — спросил я.
Пустынный орк кивнул.
— Он. Это Ганс. Это наш разведчик. — ответил пустынный орк, указывая на гоблина.
— Симон, — хрипло поправил гоблин.
— Сигур.
Ганс оглядел меня сверху вниз и скривился.
— Альбинос.
— Пока да.
— Скользкий об этом не говорил.
— Мне он тоже кое-что не сказал.
Я ещё раз посмотрел на их снаряжение. После первой четвёрки разница была особенно заметна. Там я видел бойцов, рядом с которыми можно чувствовать себя увереннее. Здесь возникало ощущение, что нанимаю носильщиков, которым на всякий случай выдали оружие. Причём цены всё равно предполагались такие, будто они собирались нести не мешки, а всю тяжесть моей судьбы. Благо отрастающие пальцы я не показывал, прикрыв их длинным рукавом. Но в целом, этим наемникам на такие мелочи было плевать.
— Дальнобойного оружия ни у кого нет? — спросил я.
Шаргул пожал плечами.
— Топор бросить могу — ухмыляясь ответил пустынный орк.
— А потом?
— Поднять. — как-то расслабленно ответил Шаргул, словно не об охоте на нежить велась речь, а о походе на центральную площадь города.
— Если противник разрешит — недовольно произнес я, потому что мне все это не нравилось.
Симон хрипло усмехнулся. Ганс не улыбнулся.
— Ты нанимать пришёл или оружие считать? — спросил дворф, явно успевший уже чуть наподдать и это днем.
Я достал бронзовый амулет авантюриста.
— Пришёл объяснить работу.
Дворф скользнул взглядом по знаку.
— Бронза. Большое достижение — с ехидцей произнес Ганс.
— По сравнению с отсутствием амулета — заметное.
— Альбиносы неудачу приносят — не остался в долгу дворф, решив поддеть нанимателя. Но видимо работа им не так чтобы сильно была нужна.
Симон посмотрел на его дырявый рукав.
— А раньше тебе кто приносил? — хохоча произнес гоблин.
Команда у них явно была сработанная, вон как подкалывают друг друга.
Ганс повернул голову.
— Тебя спросить забыл.
— Можно и без альбиноса в команде, — сообщил я, после чего бойцы уже внимательнее на меня посмотрели, явно не поняв в чем тут дело. — Но тогда кто-то другой должен будет платить вам жалование, а мое предложение уйдет другим.
После этого разговор стал предметнее.
Я описал заказ, дорогу, ожидаемую нежить и работу на ближайшие полмесяца. Шаргул несколько раз перебил, требуя назвать плату. Ганс хотел отдельно оговорить еду и особенно выпивку. Симон интересовался, кто несёт припасы и что считается рабочим днём. Последний вопрос мне даже понравился: боец, который заранее выясняет условия, хотя бы собирается их помнить.
Договорились на восьмидесяти медяках каждому за половину месяца. Оружие, необходимый ремонт и провиант оплачивал я.
Я мысленно сложил сумму. Две серебряные монеты и сорок медяков жалованья. Пятнадцать уже ушли Гаршуху. Провиант, ремни, мелочи, дорога. Из четырёх серебряных за выполнение задания оставалось совсем не то богатство, которое приятно представлять, читая объявление на доске в гильдии авантюристов.
Вся надежда была на ядра нежити и трофеи с них. Выходило, я нанимал бойцов, чтобы они помогали мне больше зарабатывать, а сначала должен был научиться больше зарабатывать, чтобы их нанять.
— Мясо будет? — спросил Шаргул.
— Будет.
— Сколько?
— Достаточно для дороги.
— Это мало.
— Ты ещё не видел.
— По голосу слышу.
Ганс потребовал не экономить на сухарях и соли. Очень уж он их любил с элем пить, и тот факт, что я отказался покупать за свои деньги в поход выпивку, его совершенно не смутило, видимо он решил что такую важную часть провианта все равно купит, пусть и только для себя.
Симон заметил, что вместо сухарей лучше взять больше сушёного мяса и крупы, в дороге вкуснее будет, чем эти проклятые перекусы в пути.
Я записывал необходимое на обрывке бумаги и всё чаще вспоминал, как хорошо было торговаться за одну бутылку вина.
— Крупа, сушёное мясо, сухари, соль, котелок, — перечислил я. — Верёвка, огниво, запасные ремни. Воду пополняем по дороге.