Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

«Видно, не понадобились ещё. А может, забыла, где они. Она тогда была немного раздражена, беременна…».

В общем, он добрался до своего клада меньше чем за половину часа.

Олово и золото он забирать не стал, оставил и часть монет. А часть забрал с собой. Даже не стал считать сколько, разделил приблизительно поровну. Деньги сложил в мешок, который взял с собой на камни.

На тайник сгрёб колотой глины, нагрёб обратно песка, вряд ли кто полезет сюда на камни. Перед тем как спуститься к мотоциклу, решил ещё раз оглядеться… И увидел молодую сколопендру в пятидесяти метрах от своего мотоцикла. Дроф тут не было, во всяком случае бывший оперуполномоченный не видел ни одной цепочки следов этой птицы, пока ехал сюда, и поэтому сколопендра обшаривала камни, искала гекконов. Недолго раздумывая, он поднимает свой мешок и достаёт оттуда «Вал». Конечно, было безумием тратить драгоценные патроны, которые пойди ещё потом поищи, на сколопендру. Но уж больно ему хотелось себя, свой глазомер проверить на небольшой и юркой цели. Он откидывает приклад, снимает оружие с предохранителя, дёргает затвор и поднимает ствол, упирая приклад себе в плечо. Андрей Николаевич подавил в себе желание выстрелить сразу, подождал немного, не сводя со сколопендры прицела, вёл её. А она словно обнюхивала один из камней, висела на отвесной плоскости боком к грунту, болтая головой из стороны в сторону и заглядывая в щели. И он ждал, а потом тварь всего на секунду замерла…

И вот тут Горохов и нажал спуск.

Тффф…

Пуля пробила животное почти пополам, и обе половины упали с камня на песок.

«Живите, ящерицы».

Правильно, что не стал стрелять сразу. Не стал тратить патроны. Именно так он и хотел её убить. С одного выстрела, с одной пули. Горохов нагибается и поднимает гильзу. Она необычная, тут, в песках, найдёт кто, не дай Бог! После прячет «Вал» в мешок и спускается к своему мотоциклу.

Хозяйка не спит.

- Михаил, это вы? – спрашивает она из своей комнаты.

- Я, Анна Сергеевна, - откликается Горохов, проходя к себе в комнату.

- Вы только клещей мне не занесите, - у неё, кажется, бессонница. Женщине охота поболтать.

- Не волнуйтесь, я себя осмотрел, – он ставит винтовку к стене, начинает раздеваться. – Ни клещей, ни клопов на мне нет.

- Ну что, вы добыли дрофу?

- Даже следов птицы не нашёл, но убил сколопендру, – он закрывает дверь в свою комнату.

- А я же вам говорила, - не унимается старушка даже через дверь, - откуда тут у нас дрофы? Это надо в предгорья ехать.

Он не отвечает ей, но она продолжает:

- А вы что свет не включаете?

- Мне он не нужен.

- А кондиционер?

- Тоже; у нас на юге намного жарче, чем тут, я привык, обойдусь без него, – он решает закончить этот разговор. – А вот в душ я схожу, – и, зайдя в кабинку, включает воду.

Она что-то ещё говорит, но он уже не может разобрать её слов и думает о том, что и вправду кондиционер ему не нужен. Если температура не перевалит за тридцать пять градусов, он будет чувствовать себя вполне комфортно. Ван с пальцами-щупальцами не соврал про кожу.

Старуха поставила ограничитель на воду. Десять литров ему хватило только сполоснуться, после пришлось дважды бросать монеты в приёмник, и купание обошлось ему в десять копеек. Он бы ещё потратил денег и поплескался с удовольствием, но долгие водные процедуры степняку из Лысьвы были не по карману. Так что он вернулся к делам. Анна Сергеевна что-то там ещё бухтела из-за двери, но Горохов её не слушал. Он достал из мешка деньги и стал их пересчитывать, считал аккуратно, так, чтобы они не сильно звенели.

Тысяча двести семьдесят пять рублей, пяти и десятирублёвками. Хорошие деньги. Новая, ещё не потёртая медь. Потом он наконец улёгся. Лёг как был, без одежды. И, наверное, поэтому… стал думать о Жанне. Честно говоря, в его организме после метемпсихоза и вправду что-то произошло. Он стал чаще думать о женщинах. Стоило только оказаться в относительной безопасности, вот как теперь, и сразу приходили вспоминания. Вот теперь он вспомнил своего старательного и ответственного куратора… Он бы сейчас вообще не отказался от очередного мануального исследования в её исполнении. Он даже подумал о том, чтобы встать, одеться и поехать куда-нибудь – слава Богу, тут, в Большой Агломерации, мужчина без особого труда мог найти себе утешение как по сходной цене, так и по премиальной. Но всё-таки набрался в себе сил успокоиться, сейчас ему было попросту уже лень одеваться и куда-то ехать. Вместо этого он тщательнейшим образом моет ту склянку, в которой были витамины. И, достав пробирки с веществом, находит ту, в которой первожизнь казалась ему немного помутневшей. Бывший оперуполномоченный открывает её и отливает несколько капель реликта в склянку. Потом тщательно закупоривает все сосуды. Вот теперь всё, можно и спать лечь. Едва улёгся, стал думать о делах, что нужно было сделать завтра, и дела те были непростые. Так что подумать у него было о чём. А как только перестал вспоминать о женщинах, так сразу и заснул.

***

Андрей Николаевич приехал к школе задолго до начала уроков. И зря, так как тот, кого он ждал, появился только ко второму уроку.

Тимоха. Горохов узнал его по походке, он ходил, едва заметно подпрыгивая на каждом шаге, такой походки у потомственного казака быть не должно, они всю жизнь по песку ходят. Почему Тимофей стал так ходить – непонятно. Раньше все дети ходили в очках и респираторах, таких же, как и у взрослых, только раскрашенных. Теперь же большинство детей, что проходили перед ним, идя в школу, носили раскрашенные маски. Но даже в маске он узнал младшего сына Самары. Тот шёл с каким-то парнем и девочкой его возраста, видно, они вместе прогуляли первый урок.

- Тимоха! – окликнул мальчишку Андрей Николаевич, не слезая с мотоцикла.

Да, это был он; трое ребят остановились, все уставились на него, и Тимка спросил: