Рунный маг империи. Том 5 - Георгий Сомхиев

— Он самый, — кивнул я и сложил руки на груди. — По пути сюда мы спасли двоих аристократов, после чего нам сообщили по рации, что Борвину и его людям нужна помощь. Вас я вижу, а самого княжича нет.

— Тогда прошу, помогите ему, — парень сразу подался вперёд, забыв на мгновение о раненом боку. — У нас почти не осталось сил, а княжич остался задерживать исполина, чтобы остальные успели отойти.

— Сначала мне нужно понять, что произошло, — спокойно ответил я и прищурился. — Значит, Борвин остался сражаться один?

— Да, — подтвердил аристократ. — Он приказал нам отступить и позже перегруппироваться. Сам остался прикрывать отход, когда стало понятно, что нормально оторваться от твари не получится.

Стоявший неподалёку северянин стиснул зубы и сжал кулак. Несколько секунд он смотрел куда-то в сторону, откуда они пришли, и только потом заговорил:

— Видят боги, мы не хотели его бросать… всё-таки оставить человека один на один с такой тварью, особенно, когда прекрасно понимаешь, чем для него это, скорее всего, закончится… — он провёл ладонью по окровавленному лицу и тяжело выдохнул.

— Но Борвин приказал уходить и спорить не позволил, — добавил второй северянин. Он говорил тише товарища и всё время смотрел себе под ноги. — Пойти против воли человека, который сам решил остаться ради нашего отступления, значило бы нанести ему серьёзное оскорбление. Не только ему самому, но и его имени. Для аристократа подобное порой хуже смерти.

— Тем более сейчас мы там только мешаться будем, — нехотя признал третий северянин. — Маны почти не осталось, половина серьёзно ранена. В таком состоянии ещё один бой никто из нас не вытянет. Даже пойди мы против его приказа, Борвину пришлось бы ещё и нас спасать.

Первый северянин мрачно кивнул. Остальные промолчали, и по тому, как один отвёл взгляд, а другой крепче сжал окровавленный рукав, было понятно, насколько тяжело им признавать собственную беспомощность.

— А остальные? — спросил я. — Борвин приказал отступить и перегруппироваться только вам или другим тоже? Судя по количеству сигнальных ракет, людей разбросало по всему лесу.

— Собирался собрать всех, — с раздражением ответил первым заговоривший со мной парень. — Только всё пошло к чертям ещё во время отхода. Кто-то сразу побежал, куда глаза глядят, кто-то потерялся в лесу, а один вообще решил, что спасти собственную шкуру проще за счёт товарища. Прямо на моих глазах взял и отрубил человеку ногу, чтобы монстр отвлёкся на раненого, а сам смог сбежать.

— Радует только, что далеко этот ублюдок не ушёл, — сухо добавил первый северянин. Его пальцы снова сжались в кулак. — Один из скорпионов сразу перерубил его клешнёй напополам. После всего этого ни о какой нормальной перегруппировке уже речи не идёт.

— Исполин оказался куда сильнее, чем мы рассчитывали, а потом ещё эти проклятые скорпионы появились, — чуть погодя продолжил он. — Если бы Борвин не держал людей под контролем, там бы все и легли. За одно это я ему уже жизнью обязан. Выберемся отсюда — обязательно найдём ублюдков, которые натравили на нас этих тварей.

Я резко повернул к нему голову. До этого появление сразу нескольких скорпионов выглядело очередной странностью Рубежа, но сейчас северянин говорил так, будто знал о причине их появления.

— Погоди. Что значит «натравили»? — спросил я.

Алиса и Сигрид тоже посмотрели на парня, а тот нахмурился и переглянулся со своими товарищами.

— Точно мы ничего не знаем, — первым ответил другой аристократ. — С исполином мы ещё худо-бедно сражались. Тварь оказалась очень живучей, но из-за полученных ран с каждой новой минутой слабела. А затем появилась ещё одна группа, приведя за собой хвостом скорпионов. По всему было похоже, что эти люди специально привели тварей к месту боя, чтобы устроить суматоху.

— Зачем? — уточнил я.

Парень пожал плечами и посмотрел на второго северянина, позволяя тому продолжить.

— Скорее всего, хотели разобраться с приезжими и потом забрать ядра, когда все друг друга перебьют или разбегутся, — сказал тот. — Другой причины я не вижу. Может, скорпионов чем-то приманили, может, как-то повлияли на их разум. Боги его знают. Мы сами тогда пытались не сдохнуть. Разглядывать, что именно они там делали и замышляли, времени не было.

— Вы заметили какие-нибудь странности? Может, они как-то воздействовали на разум монстров? — спросил я.

Северянин отрицательно качнул головой, поэтому полностью принимать их догадку за факт я не собирался.

— Нет. По крайней мере, в том хаосе ничего такого мы не заметили, — ответил всё тот же северянин и, чуть подумав, добавил: — Тем более сейчас уже вряд ли узнаем, каким образом всё было устроено.

— Почему? — спросил я, продолжая смотреть на него.

В ответ парень криво усмехнулся и указал большим пальцем себе за спину.

— Потому что вся эта группа погибла. Их исполин перебил.

На несколько секунд я замолчал, переваривая услышанное. Северянин тем временем потёр подбородок и посмотрел на меня несколько иным взглядом.

— Они явно не рассчитывали, что тварь переключится на них. Мы тоже не поняли, что у неё в голове щёлкнуло, — сказал парень и тут же сам щёлкнул пальцами. — Борвин приказал отступать, люди начали расходиться, и в какой-то момент исполин просто бросил нас и пошёл на новую группу. Для тех всё закончилось очень быстро.

— Значит, свидетелей с их стороны не осталось, — произнёс я.

— Не думаю, что это столь важно, — добавил северянин. — Выберемся отсюда, вернёмся и поищем останки. Нужно понять, кто они вообще такие и из каких родов. Из-за этих ублюдков погибло по меньшей мере несколько человек, и оставлять такое просто так никто не собирается. Пусть потом их семьи объясняют, какого чёрта их наследники устроили здесь бойню.

Я медленно кивнул. Разбираться с виновниками сейчас всё равно не имело смысла, особенно, когда Борвин продолжал сражаться с исполином. Куда важнее была другая часть рассказа.

Княжич вполне мог уйти вместе с остальными. Приказ на отступление он отдал вовремя, а появление посторонней группы и скорпионов предугадать едва ли мог. Даже если после Рубежа часть ответственности попытались бы свалить на него как на командира, обстоятельства давали достаточно оправданий. Мало кто смог бы всерьёз обвинить его в трусости или в том,