Рунный маг империи. Том 5 - Георгий Сомхиев
Особой загадки здесь уже не было. По словам раненых, исполина успели серьёзно потрепать ещё во время первой схватки. Тварь постепенно слабела, затем успела переключиться на другую группу и перебить её, после чего ещё какое-то время сражалась с Борвином. Теперь же, судя по количеству крови, тот сумел нанести ей новые раны.
При таком раскладе решение исполина отступить выглядело вполне разумно. Регенерация у этих тварей была одной из самых неприятных их особенностей.
Отрубленная конечность заново не вырастет, зато порезы, разрывы мышц и другие обычные повреждения заживали значительно быстрее, чем у человека. Если исполин понимал, что продолжение боя грозит его жизни, ему было выгоднее уйти, восстановиться и вернуться к охоте позже. Обычная тактика для монстров, у которых есть хотя бы немного мозгов.
— Значит, живой, — произнесла Сигрид и посмотрела на человеческие следы.
— Во всяком случае, отсюда ушёл на своих двоих, — ответил я и первым двинулся вправо. — Проверим, насколько далеко.
Теперь мы ускорились. След Борвина оставался достаточно отчётливым, хотя уже через несколько минут стало заметно, что двигался он с огромным трудом. Шаг постепенно становился короче, несколько раз одна нога явно волочилась по снегу, а возле деревьев появлялись следы ладони и крови. Похоже, княжич периодически останавливался и опирался на стволы, чтобы не упасть.
Я снова задействовал «Присутствие». Некоторое время вокруг ощущалась только мелкая лесная живность, но вскоре впереди появился человеческий источник жизни. Он находился неподвижно и, судя по всему, был один.
— Нашёл, — тихо сказал я, подняв ладонь. Остальные сразу сбавили скорость, а я указал между деревьями. — Впереди один человек. Примерно в минуте ходьбы от нас.
Скоро нашёлся и сам искомый княжич.
Борвин стоял возле толстой ели, прислонившись плечом к стволу. Правой рукой он держал рапиру, остриё которой глубоко ушло в снег, и явно использовал оружие вместо опоры. Рюкзак нигде рядом не валялся. Меховая накидка тоже исчезла, а верхняя одежда оказалась разорвана настолько, что от первоначального вида почти ничего не осталось.
Часть ткани княжич безжалостно пустил на перевязки. Полосы материи стягивали бок, плечо и левую руку, ещё одна широкая повязка проходила через голову и полностью закрывала левый глаз. Практически все они уже пропитались кровью. На оставшейся одежде чистых мест тоже почти не осталось.
Лицо Борвина было мертвенно-бледным, а на коже остались засохшие следы крови. Даже с расстояния было видно, как тяжело ему удерживать собственный вес. Однако стоило нам появиться между деревьями, как княжич сразу заметил нас и сосредоточил взгляд на мне.
Несколько секунд Борвин продолжал смотреть на меня, после чего перевёл взгляд на остальных. Затем уголок его губ приподнялся в слабой улыбке, однако говорить княжич не стал.
Я тоже промолчал. Алиса остановилась рядом со мной, Хакон внимательно оглядел княжича с ног до головы, а Сигрид уже сняла рюкзак с плеча. Она достала лечебное зелье и вместо того чтобы протянуть его, бросила флакон Борвину.
Борвин оторвал руку от ствола и, несмотря на своё состояние, ловко подхватил летящий флакон. Движение получилось настолько уверенным, что на мгновение даже не вязалось с его внешним видом.
Я невольно приподнял брови. Похоже, несмотря на кровопотерю и общее истощение, голова у княжича всё ещё работала нормально. Борвин коротко кивнул Сигрид, перехватил флакон поудобнее и зубами выдернул пробку.
Содержимое он выпил залпом, после чего бросил пустой флакон на снег. Борвин закрыл глаз и глубоко вдохнул, продолжая держаться за рапиру. Через некоторое время плечи немного расслабились, дыхание стало ровнее, а пальцы на рукояти перестали так сильно дрожать.
Мы по-прежнему молчали. Никто не спрашивал, что произошло, где исполин и как Борвин вообще дошёл до такого состояния. Ответы могли подождать. Сейчас и без них было ясно, что княжичу в первую очередь требовалось хотя бы немного прийти в себя.
Так прошло около пяти минут. За это время Борвин несколько раз медленно закрыл и открыл глаз, глубоко вдохнул и наконец смог оторваться плечом от ствола. Стоять самостоятельно ему всё ещё было тяжело, но прежнего ощущения, что он вот-вот рухнет в снег, уже не возникало.
— Алиса, дай мазь, — первой нарушила тишину Сигрид.
Она тем временем успела достать из рюкзака свёрток чистых бинтов, пропитанных каким-то травяным настоем. Даже отсюда ощущался знакомый запах. Алиса сняла рюкзак и достала небольшую баночку с мазью. Сигрид приняла её, после чего я внимательнее посмотрел на подготовленные бинты.
И когда она успела пропитать их травами? При мне сестра ничем подобным не занималась. Впрочем, сейчас это интересовало меня далеко не в первую очередь.
— Сядь, — сказала Сигрид, указав на свободное место возле дерева.
Борвин посмотрел на неё, затем на собственную рапиру и без возражений опустился на снег. После зелья движения стали увереннее, однако каждое всё ещё давалось ему с трудом.
Я подошёл ближе и забрал рапиру, чтобы та не мешала. Княжич снова коротко кивнул и начал помогать Сигрид снимать самодельные перевязки.
Под тканью обнаружились многочисленные порезы, ссадины и ушибы. На боку тянулась глубокая рана, плечо тоже выглядело не лучшим образом, однако ничего такого, что после зелья могло бы прямо сейчас отправить Борвина на тот свет, я не заметил. Основную проблему, похоже, представляли только кровопотеря и общее истощение.
Сигрид работала быстро. Сначала она обрабатывала раны, затем Алиса наносила мазь, после чего Сигрид накладывала подготовленные бинты. Борвин всё это время сидел неподвижно и лишь иногда сильнее сжимал челюсти, когда дело доходило до особенно болезненного места.
Наконец Сигрид потянулась к повязке на его голове.
— Её тоже надо заменить.
Борвин поднял ладонь, останавливая её, после чего сам взялся за край ткани. Сигрид задержала на нём взгляд, но спорить не стала.
Первые слои снялись легко. Проблемы начались ближе к коже. Ткань успела присохнуть к повреждённой коже из-за крови. Борвин медленно потянул её в сторону, остановился, глубоко вдохнул и продолжил. Пальцы второй руки в этот момент сжались настолько сильно, что костяшки побелели.
Последний участок ткани отрывался особенно тяжело. Борвин сильнее сжал челюсти, пальцы на краю повязки на мгновение замерли, а дыхание сбилось. Он медленно втянул воздух через нос и только после этого продолжил, пока ткань наконец не отделилась от кожи полностью.
Хакон на несколько секунд задержал взгляд на Борвине, после чего едва заметно кивнул и выпрямился. Мне же стало понятно, почему княжич предпочёл снять присохшую к ране повязку самостоятельно.
Правая сторона лица выглядела относительно нормально, если не считать крови и