В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Это надо у боярина Стужева спрашивать, — озадачился Белозерский.

— На том и порешим, — произнес Александр. — Даю вам сутки срока, чтобы выяснить у княгини Долгоруковой, что ей потребно для работы, что вам нужно для похода, и сколько займет времени его обеспечение, после чего жду на доклад. Охрану я предупрежу. Вас проводят ко мне, ну, или к князю Белозерскому. Скорее к нему, он доверенное лицо, с ним и разработает план похода. Возможно, мы скоро отбудем обратно в Столенград, нет особой нужды в моем присутствии на передовой. Так что поторопитесь. Ах да, забыл сказать, в полку вы до сих пор числитесь, но в связи с вашей уникальностью на службу вам ходить не нужно. Как только вы все обсудите с женой и сообщите нам, мы решим, как вас лучше всего использовать.

Он поднялся, показывая, что аудиенция закончена. Михаил и остальные последовали примеру наследника. Короткий, но вежливый церемониальный поклон, и вот Бельский за двойными дверями, которые закрылись у него за спиной.

Михаил сбежал по ступеням. Боярина Стужева он не обнаружил, зато там стоял старый знакомый — Павел Нифонтов. Младший дьяк, вместе с которым они рубились в кремле Создаля.

— Доброго дня, боярин, велено проводить вас до дома, — вежливо произнес он.

Поправлять тайника Бельский не стал, в настоящий момент ему было плевать на титулы, у него было одно желание — обнять своих любимых женщин и не выпускать их из объятий следующие десять часов.

Михаил приветливо кивнул.

— Рад видеть тебя, Павел, в добром здравии. А брат твой где?

— Георгий погиб, — помрачнев, отозвался тайник, — в самом начале войны, почти в первый день. Заразился скверной. Тогда не было способов с ней бороться, я его лично зарубил. Тогда много народу погибло. Город едва не потеряли.

— Прости, — виновато развел руками Бельский.

— Ничего, ваше сиятельство, вы же не знали. Пойдемте, провожу вас до дому.

Михаил кивнул и под пристальными взглядами гвардейцев пошел к выходу следом за Павлом.

На улице уже стемнело, на площади зажгли редкие фонари. Окна в основном были темными, только несколько домов помимо управы выглядели жилыми.

— Тихо в городе стало, — продолжил разговор тайник, — людей вывезли, даже на окраинах пусто. Хотя, после первых недель там и так не слишком оживленно стало, скверна оттуда пошла. Пока сообразили, большая часть обитателей трущоб была заражена. Рубились мы с ними жарко, с полсотни домов выгорело. Но сдюжили, все же зараженные туповаты, их легко бить, сильны, быстры, но умом скудны. Да и армейцы подсобили. — Он остановился возле большого каменного особняка, стоявшего чуть в стороне от кремля, во всех окнах горел свет. — Вот и дошли, ваше сиятельство, доброй вам ночи. И да, вот еще что, боярин Стужев просил передать, чтобы вы опасались архидьяка, князь Головин зуб на вас точит. Человек он вредный и мстительный. Хотя, как прошла информация о гибели князя Долгорукова, он присмирел.

— Благодарю, Павел Лександрович, доброй ночи.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, тайник обратно на службу, а может, и домой, а Михаил, взбежав по ступеням крыльца, забарабанил в дверь. Та почти сразу распахнулась, и на пороге, перекрывая вход, застыла женщина лет тридцати в строгом длинном платье и с таким же строгим лицом, на котором отчетливо читался вопрос — «чего надо?».

— Чего изволит желать господин капитан? Княгини сегодня не принимают, — заявила она.

— Плохо, что не принимают, — развеселился Михаил. — Но, думаю, вам все же придется их побеспокоить. Сообщите княгиням, что явился князь Бельский и желает видеть своих жен.

Надо было видеть, как меняется выражение лица с надменного до растерянного за несколько секунд.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — отступая в сторону и освобождая дверной проем, произнесла она, — я не знала, кто вы. Прошу, не гневайтесь, Екатерина Федоровна и Ирина Николаевна ждут вас, ужин уже готов. Прошу за мной, я провожу вас умыться, и переоденетесь в домашнее.

— Как вас зовут? — зайдя в дом и оглядываясь, спросил Михаил, хотя больше всего его интересовало, почему его жены не виснут на нем, оглашая дом радостными криками.

— Я — Клавдия, экономка и стряпуха в одном лице. Из слуг их сиятельства наняли еще одного мужика из местных для тяжелой работы, его звать Шероном, мы с ним живем в небольшом флигеле во дворе. А теперь прошу за мной, — и она повела Михаила по широкой лестнице на второй этаж.

На то, чтобы привести себя в порядок, у него ушло минут десять. Новый домашний строгий костюм светло-бежевого цвета, мягкие туфли, все село как родное, сразу видно, его тут ждали. Комната, надо сказать, тоже впечатляла, богатое убранство, хорошая дорогая мебель. Но самое главное — кровать, на которой не то, что три человека вольготно улягутся, но и четвертого можно с краешка положить, причем ему не грозило падение. Представив, что они ночью с княгинями устроят на этой кровати, Михаил улыбнулся и вышел на галерею. Клавдия стояла рядом с дверьми, ожидая его и теребя поясок на платье.

— Прошу за мной, ваше сиятельство,

Спустившись на первый этаж, экономка распахнула большие двойные резные двери. Михаил вошел в обеденную залу, причем двери она сразу же закрыла, отрезая ему пути отхода. Ну, что сказать? Снова роскошь — большой камин, в котором трещат поленья, обеденный стол, уставленный различными блюдами под крышками, скорее всего, артефактными, не дающими еде остыть, несколько мягких кресел рядом с бар, полный бутылок с различным алкоголем. Но самое главное — две женщины в довольно фривольных платьях, спереди подола, можно сказать, вообще нет, сзади длинный пышный шлейф до щиколоток, сверху скорее корсет с глубоким впечатляющим декольте, руки открыты.

— М-да, — глядя на них, произнес Бельский оценивающе. — Вы, сиятельные госпожи, если выйдете в таком на улицу, вас забьют камнями.

— Поэтому это только для тебя, милый, — произнесла Ирина, и они вместе Екатериной фактически бросились к нему на грудь.

Михаил, расставив в стороны руки, поймал своих жен и обнял.

— Вы не представляете, как я по вам соскучился. Сколько раз я порывался сбежать с переговоров с наследником.

— И хорошо, что не сбежал, — прильнув к нему, тихонько произнесла