Искажение - Евгений Сладков

«Знание, не оплаченное болью, — иллюзия.»

Астерон Неуязвимый

Снежинка треснула.

Оглушительно! Настолько, что сердце, вместо внезапного побега в пятки, решило попросту замереть на миг, за который окружающий мир стал меняться.

Стало холодно. Резко и безжалостно. Пробрало так сильно, что непроизвольно передёрнуть плечами заставило. Руку с кольцом уколола острейшая игла льда, вызвавшая резкую, леденящую боль и онемение. Дыхание из груди вырывалось белым облачком, тут же опадающим серебристыми искрами вниз.

Но главное изменение лежало не там.

Да оно вообще не лежало!

Оно висело.

Оно разворачивалось прямо напротив моих глаз, распускаясь чудесным ледяным цветком.

Всего лишь на расстоянии вытянутой руки из воздуха медленно кристаллизировалась прекрасная снежинка. Она-то и служила той причиной, по которой окружающий мир стал настолько враждебнее, холоднее. Выглядела она точь-в-точь как увеличенная копия только что сломанного символа на кольце. Единственным отличием оказался один из лепестков, что окрасился в алый сразу же, как создание ледяного совершенства полностью завершилось.

Не знаю почему, но руку свою неугомонную потянул как раз к окрашенному участку. Протянул и упёрся в неожиданную преграду. Буквально в нескольких сантиметрах от цели меня остановило что-то невидимое и ещё более холодное, чем игла кольца. Но не непреодолимое, а какое-то рыхлое. Словно руку в свежевыпавший пушистый снег опустил.

Совладав с неожиданностью, надавил, продолжил движение к намеченному.

Мыслей о том, что поступаю глупо, не возникло. Если происходящее дошло до текущего момента, то уже не ожидал каких-то ловушек, проверок артефактом на «свой-чужой». Искренне считал, что все они позади, смылись потраченной кровью. Оттого и руку тянул к красной части — к родной кровавой части.

Миг, когда достиг цели, останется со мной навсегда.

Потому что он не стал каким-то особенным. Обычное касание сухого льда. Полное разочарование любых ожиданий. Даже обидно стало. Сначала.

А потом стало не до того. Рука намертво примёрзла к алому участку!

Легонько потянул её обратно, но отнять не смог. Стоило же приложить лишь чуть больше усилий, как оглушительный треск раздался вновь. Вслед за отламыванием цветной части трещины разом охватили весь цветок.

От стремительного разрушения великолепия даже дыхание перехватило. Или виновато осознание, что опять что-то непоправимое натворил?..

С каждым мгновением расстояние между осколками росло, а сами они обретали свободу — медленно поворачивались в одном им ведомом направлении, оставаясь на месте.

Не избежала разрушения и та часть, что прилипла к моей руке. Только повела она себя по-иному — стала собираться в ярко-алый шар. Собиралась, концентрируясь в районе ладони, будто предлагая сжать, обхватить себя.

А я и поддался.

Ожидал ощутить новую грань холода, но обманулся. Поверхность шара встретила ласковым теплом, возвращая полную чувствительность онемевшей конечности, растекаясь по ней чем-то приятным.

Отвлечённый на ощущения в руке пропустил тот миг, когда все прочие осколки образовали второй шар. Стеклянно-ледяного окраса и гораздо бо́льших размеров. Которые, к тому же, не остались неизменными — шар постепенно становился всё меньше и меньше, совершая это под громогласный треск лопающегося льда. Вместе с уплотнением менялся и цвет — он всё больше и больше темнел.

Сколько так продолжалось, сказать не возьмусь, но всё завершилось оглушающей тишиной.

А напротив меня осталась висеть крохотная иссиня-чёрная жемчужина. Сокровище переливалось, окружённое бело-голубыми всполохами если не пламени, то чего-то очень на него похожего.

Не отдавая себе полного отчёта, выдохнул, заворожённо глядя на шарик:

— Красота!..

Откуда-то сбоку, кажется, со стороны Флаграны, мне вторили тем же словом…

Под такое звуковое сопровождение жемчужина совершила свою подлую атаку.

Сделала выпад, от которого никак защититься не успел.

Успел только короткую вспышку сгорающей в небе звезды увидеть. Звезды, что сорвалась в мою сторону, легко опрокидывая на спину, взрываясь в голове мириадами других невообразимо далёких светил…

— Власт! Власт, да очнись же ты! — спустя неизмеримую вечность до меня донеслись чьи-то глухие призывы, что с каждой секундой звучали всё отчётливее. Вслед за ними перед глазами возникло встревоженное девичье лицо.

— Я тут, я в порядке, — постарался успокоить Флаграну, а затем кое-как утвердился в полусидячем положении.

— Точно всё хорошо? Что это было? — Амазонка всё ещё встревоженно смотрела на меня.

Не торопясь отвечать, приподнял руку в останавливающем жесте:

— Погоди, дай с мыслями собраться. А пока можешь помочь подтащить брата-«крысюка» поближе к Алкане?

— Конечно, давай, — согласием тут же отозвалась Флаграна.

Не зря говорят, что совместные дела сближают. Потому и решил девчонку приобщать к плану, родившемуся под светом далёких светил.

Флагране указал на ноги, сам ухватился за безголовую часть Пожирателя. Как и предполагал, в одного бы ни за что не справился — тело оказалось чересчур тяжёлым. Но вдвоём справились, перебазировали его к Алкане.

Пришла пора приступать ко второй части плана.

Первым делом попросил Флаграну отступить на пару метров в сторону, встав чуть позади и сбоку. Сам же утвердился так, чтобы оба тела оказались на расстоянии примерно метра и попали в один конус, вершиной которого должен был стать я.

Следующий этап требовал непосредственного участия печатки «ледяных». Нацепил кольцо, что вернуло себе изначальный вид — ни следов крови, ни «блуждающей» по щитку и сломанной снежинки.

А затем вытянул руку вперёд, указывая символом гильдии на тела, и произнёс:

— Лёд — это время, застывшее в правде!

Отзываясь на озвученную команду, печатка резко стала тяжёлой, норовя утянуть руку вниз. Но я знал, я был подготовлен. И потому смог, удержал! Но испарина-таки мгновенно лоб покрыла, а зубы издали непроизвольный скрежет напряжения.

Сколько длилась эта пытка, сказать не возьмусь, но момент, когда рука обрела свой прежний вес, показался настоящим блаженством!

Вся тяжесть разом выплеснулась в мир передо мной, расходясь волной в рамках намеченного конуса. Расходясь и оставляя после себя замёрзший мир во всём своём великолепии — заковывая Алкану и Пожирателя в глыбу льда.

— Ух ты! — из-за спины раздался поражённо-восхищённый вздох Флаграны.

Я был с ней согласен на всю тысячу процентов. А то и много больше! Процесс образования ледника зачаровывал, заставлял неотрывно следить за собой, несмотря на бьющий в лицо бурный поток холода.

Держать руку вытянутой в течение продолжительного времени — то ещё испытание. Даже для весьма тренированного человека. Так что под конец создания все мысли оказались полны единственным желанием. Опустить её.

Что и сделал, став свободным.

Впрочем, не только её опустил, но и всё тело отправил на пол отсидеться. Что-то