Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
Приемник хрипнул в ответ. Раздалось шипение.
– Краснов… прием… что…
Связь вдруг стала плохой, с сильными перебоями:
– Прием! Да, это… – начал было чеканить капитан, как в ответ раздалось шипение и глухой свист.
Рация прохрипела, и сквозь помехи офицер услышал:
– Судя… по… …гается Вспышка… капитан, уводи…
Щелчок – и тишина. Не эфирная, а мертвая, абсолютная. Свет фар «Урала» на миг погас, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Только тусклое аварийное свечение приборов в кабине.
– Товарищ капитан!
К Краснову уже бежал боец. Тот все тряс рацию и щелкал переключателем.
– Что со связью?
– Товарищ капитан, приборы… Кажется, Вспышка!
Внутри у офицера все сжалось.
– Повтори!
– Датчики зашкаливают! Надвигается Вспышка! Время… время удара… – слова бойца вылетали скороговоркой.
Краснов поднял голову.
Небо над Болотами, еще секунду назад серо-свинцовое, теперь словно ожило. Оно не темнело, а багровело. Тучи не плыли – их будто сбивало в неестественные клубящиеся вихри.
По спине офицера пробежали мурашки, волосы на руках встали дыбом от нарастающей статики.
– Быстро… все в грузовик! Бегом, бегом!
Водитель повернул ключ зажигания. Машина взревела, заводясь.
Бойцы в панике один за другим запрыгивали в кузов.
– Бегом, бегом, ну! – кричал Краснов.
Лейтенант, стоящий рядом, осторожно спросил:
– А цель, товарищ капитан?
Краснов зыркнул на церковь, прикусил губу. Решение созрело за долю секунды:
– Цель… цель… Уляндин! Жахни по зданию, и валим!
Один из бойцов кивнул, вскинул ручной гранатомет.
Снаряд ударил не в стену – он влетел прямо в темный провал окна.
Короткая вспышка, затем глухой, распирающий удар. В ту же секунду наружу полыхнул сноп искр, полетели щепки. Через мгновение из пролома повалил густой едкий дым, пронизанный языками пламени. Треснули сухие балки.
Краснов, сощурясь от внезапного яркого света, смотрел, как огонь охватывает здание. Ветер помогал пламени разгореться сильнее.
Он махнул рукой своим бойцам и отчеканил:
– Все, уходим. Бегом! Тело найдем после Вспышки.
* * *
Земснаряд Червя
Хромой гость провел рукой по бинтам на лице, спросил:
– И? Что в итоге?
Торгаш криво усмехнулся и развел руками:
– Что-что… не нашли! Оцепили там все, искали-искали – и в итоге ничего. Слинял!
Червь опустил взгляд и обреченно вздохнул:
– Потом ввели карантин, подняли солдат и… все Болота на уши подняли.
Он провел пальцем по грязной столешнице и добавил:
– Сталкеры ушли, кого-то повязали, а бар мой… закрылся, короче. Так вот, сталкер.
Перебинтованный задумчиво потер бороду:
– Давно ищут?
– Да уж несколько дней. И пока эта операция войсковая… все как на иголках сидим.
Торгаш умолк, прислушиваясь. Снаружи больше не барабанило. Только редкие капли с карниза шлепались в черные лужи у трапа. Дождь выдохся так же внезапно, как и налетел.
В этой тишине, сквозь треск и шум помех снова дал о себе знать приемник. Динамик захрипел, выплюнул клочки слов и звон гитары. Знакомый голос еле слышно прохрипел:
– Здесь трудно сказать, что такое асфальт.
Здесь трудно сказать…
Торгаш зевнул, а хромой вдруг спросил:
– А с Ковыряшкой что в итоге? И с прыгуном этим?
Торгаш хрюкнул, высморкался в платок:
– Хрен их знает. Разное болтают. Вроде жив еще мутант.
Лязг двери прозвучал резко, как выстрел, – ржавые петли взвыли от внезапной нагрузки.
Вошел невысокий кряжистый тип, словно вырубленный из сырого полена. Потрепанная грязно-коричневая куртка болталась поверх темного рваного бронежилета. Капюшон у него был натянут поверх шапки, скрывая лицо и оставляя на виду только колючую бороду. Из-под капюшона сверкал оценивающий, быстрый взгляд.
– А, вот и кавалерия, – хрипло выдавил Червь.
Новоприбывший скинул капюшон, открыв обветренное, бесстрастное лицо с плоскими скулами.
– Что-то тут совсем кисло. Хай, Червь.
Торгаш махнул ему, криво улыбнувшись:
– Привет, Поплавок. Выпьешь?
Тот махнул рукой, словно отбиваясь от назойливой мухи.
– Разве что одну.
Торгаш ловко наполнил стопку, и гость тут же ее осушил.
Он поставил пустую рюмку, зажмурился. Когда он открыл глаза, взгляд его уперся в хромого.
– А вы чего тут? – спросил он, уже без приветствия.
Торгаш протер руки грязной тряпкой:
– Да так… о Сороке болтаем. Он, кстати, тебя ждал.
Поплавок кивнул, и в его глазах дрогнуло что-то отдаленно похожее на удовлетворение.
– А, клиент. Куда тебе? – Голос его тут же стал деловым, плоским.
Червь ответил за хромого. Недовольно, будто с обидой:
– Куда-куда… да куда все. На Большую землю.
Проводник оценивающе скосил глаза на рюкзак гостя и на перебинтованные руки.
– Понятно. Из Зоны непросто сейчас… Ладно, пошли. Там поговорим. – Он цокнул языком и направился к выходу.
Хромой гость поднялся, оперся на костыль, прихватил с собой свой рюкзак. Кивнул на прощание торговцу:
– Ну, спасибо за все. Не кашляй.
– Ну-ну. Еще, может, увидимся, – буркнул тот.
Хромой качнул головой:
– Вряд ли.
Уже когда он стоял в дверях, Червь окликнул его:
– Эй! Я так и не спросил… тебя как звать-то?
Перебинтованный застыл в проходе, затем подмигнул:
– Бывай.
И покинул земснаряд.
Дверь за спиной захлопнулась с тяжелым стуком. В лицо ударил сырой воздух – не ледяной, а прохладный. Запахло не гнилью и мазутом, а забытой свежестью.
Серые космы туч над Болотами рвались, расползались в стороны, открывая просветы солнцу. Теплые лучи упали на борт земснаряда, высветив пятна мазута и кривые буквы названия.
Хромой прищурился, прикрыл глаза от солнца. Оперся о костыль.
Поплавок, размял плечи, похрустел шеей:
– Наслушался, поди? Много торгаш о Сороке наговорил?
– Много, – кивнул в ответ перебинтованный.
– Все беды свои на него сваливает… Сам что думаешь?
Хромой потоптался на месте, оперся о костыль:
– Трепач он. Вот что думаю.
Поплавок ухмыльнулся, кивнул и уже по-деловому объявил:
– Ладно, мужик, давай решим на берегу. Времена нынче непростые, и расценки за мои услуги тоже. Рисковать за так не…
Перебинтованный перебил его, не дав договорить:
– Ласточка хочет домой.
Поплавок замер, не отрывая глаз от гостя.
– Ласточка хочет домой, – повторил хромой, глядя куда-то поверх головы проводника.
Проводник молчал. Его глаза, узкие и тусклые, будто бы лишенные блеска, несколько секунд изучали перебинтованное лицо гостя. Не было в нем ни удивления, ни любопытства – лишь холодная, мгновенная переоценка.
Он левой рукой потянулся к рации. Щелчок. Шипение эфира:
– Прием. Володя, слышишь? – Его голос стал еще более плоским, лишенным всех оттенков. – Это Поплавок. У нас вип-клиент. Подготовь все как надо.
Рация захрипела что-то невразумительное – Поплавок кивнул и выключил ее.
Теперь он смотрел на хромого не как на случайного попутчика, а как на дорогой хрупкий груз.
– Так, – выдохнул он. – Предпочтения будут? Москва, Питер, Новосибирск? Или тебе просто за Периметр, а дальше уж сам?
Хромой задумался. Вспомнил