Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
Где-то вдали за цистерной хлюпнуло. Звук донесся как-то неестественно, словно сквозь вату.
Сталкер поднял рацию. Голос его был пустым, без тени прежней ярости:
– Что ты хочешь? Зачем… зачем ты…
– За последние сутки ты наломал немало дров, Сорокин. – Слова Консула были словно гвозди, которые он заколачивал в крышку гроба.
Сталкер сжал рацию в кулаке. Голос продолжил:
– Но я тебя не виню. Даже понимаю. Мой промах, что не сразу углядел тебя за амбициями Земского и Вершинина. Знаешь, за инициативу на местах руки бы вырывать… Выслужиться хотели.
– Выслужиться? – не понял сталкер.
– Я поставил профессору Земскому и его коллеге четкую и ясную задачу… Но их понесло дальше. Думали, я обрадуюсь… Увеличу финансирование… Идиоты.
В наступившей паузе сталкер услышал, как протекает радиатор «шишиги».
– Так, сейчас не об этом. Ты, сталкер, здорово попортил моим людям кровь своей последней выходкой.
Пальцы свободной руки начали теребить в кармане грузик – быстро, лихорадочно.
– Выходкой? Что я…
– Украл наш груз, поставил под угрозу конспирацию… И за меньшее полагается высшая мера. Но я не хочу шума и крови. Решим иначе: ты вернешь груз, мы тебя отпустим. Забудем.
Воздух, наполненный озоном, казался тугим, густым, как деготь.
Сорока фыркнул:
– Забудете? Серьезно? Как с Вершининым или Митяем?
– Решение разобраться с ними было принято на местах. Я не давал приказа…
– Да неужели? А что бы это поменяло?
Консул ответил после короткой паузы:
– Смерти Митяя я бы не допустил.
– А на Вершинина, значит, наплевать?
– Повторюсь, решение о ликвидации принято на местах…
Сталкер потоптался на месте, перебил его, сжав рацию:
– А почему Митяй?
Металл кузова, остывая, издал резкий, скорбный скрип.
– Вы… ты назвал его имя. Митяй. Почему…
– Он был моим агентом. Наблюдателем в Зоне.
Сталкер сжал рацию, презрительно прыснул:
– Что? Кем? Простой сталкер – и… Что за бред?
– Митяй не был простым сталкером, – на последних словах Консул сделал акцент. – Он обладал важными знаниями. И его утрата – большая потеря.
Язык прилип к небу. Сухой и шершавый, как наждачка.
– Знаниями? Какими такими знаниями должен обладать человек, чтобы стать непростым сталкером?
– Сорокин, на твоем месте лучше…
Сорока вдруг сжал приемник и злобно процедил:
– Я сам решу, что мне лучше. – Голос сорвался, стал почти сиплым, низким, и сталкер сам его не узнал. – Ответь на вопрос. Или я сожгу и груз, и грузовик… Все к черту!
В эфире – абсолютная тишина. Даже фоновый гул исчез. Сталкер отвел рацию от уха, посмотрел на дисплей. Связь была активна. Снова поднес ее к себе:
– Ну?
Консул ответил таким же ровным, спокойным тоном:
– Митяй имел контакт с аномалией класса «Эр-семь».
– Что еще за аномалия такая?
– Одна в своем роде. Сталкеры называют ее по-разному. Одни – «изолятор», другие же прозвали – «сиянием».
«Сияние». Следопыт снова вспомнил клан «Край света». По рассказам копателя Тунца, именно это явление искали бойцы из первого клана Зоны под предводительством некоего Скара.
Сорока попытался сглотнуть, но во рту не было и капли слюны:
– И что, Митяй нашел его и… и что?
Голос из динамика был таким же, ровным, спокойным:
– Контакт с «Эр-семь» наделил его… знаниями о природе Зоны. Как побочный эффект.
Комары. Один из них сел на шею. Укусил.
– Постой… хочешь сказать… Надеешься, я поверю в твою байку? Да это… ничем не отличается от Исполнителя желаний и «миража»! Есть в Зоне явление – мол… Да бред это!
Он нервно облизнул губы, тут же вспомнил:
– Ковыряшка! Он тоже из твоих? Тоже агент?
Веки сталкера начали неконтролируемо дергаться.
– Ковыряшка, Митяй, Цветной, Хвастун – все они. Любой, кто контактировал с «Эр-семь», попадал в наше поле зрения, что в итоге приводило к нашему сотрудничеству. И мне жаль, что многие… почти все… Я говорил: смерть Митяя – большая утрата.
Сорока вспомнил слова Ковыряшки. Его злобные крики во время боя с мутантом.
«Как там он сказал: „Твое место – мое“? Он… завидовал?»
– И что стало с этой «Эр-семь»? Где эта аномалия?
– Ее больше нет.
– Так же нет, как и артефактов? – прыснул Сорока.
– Сталкер, я понимаю твои эмоции. Постарайся понять: мы вынуждены скрывать артефакты от всех во благо.
– Благо?
– Они опасны. Есть артефакт… Контакт с ним вызывает у человека отторжение и негативные последствия. Мы назвали его «Вирус Зоны».
– Вирус? Какой еще вирус?
Сорока неосознанно начал тереть пальцем заусенец на указательном пальце, раздирая кожу до крови.
– Первые сталкеры разносили его по миру, как чуму… Мы едва сумели остановить эпидемию. Хочешь спровоцировать мор?
– Нет.
Тишина повисла между ними тяжелой глыбой, и в этой гулкой пустоте Сорока услышал биение своего сердца.
Он поднес рацию ближе и уверенным тоном проговорил:
– Знаешь, что я думаю? Ты лжешь, Консул. Нет никакого вируса. Нет никакого мора. А первые сталкеры и торговцы? Да тот же… Червь? Почему он не заболел? И другие? – Сталкер нервно облизнул губы: – А Митяй? Если он обладает знаниями о Зоне… зачем он пытался открыть миру глаза? Зачем пытался доказать обратное? И «Штаб»! Кто их спонсирует, как? Да на содержание такой машины нужны колоссальные доходы! Откуда им взяться, если не с продажи этих самых артефактов? А еще я думаю… я уверен, что ты боишься.
Динамик щелкнул – резко, как выключатель. Когда голос вернулся, в его ровном тоне что-то надломилось.
– Боюсь? Чего я должен бояться?
– Потерять доступ к своей кормушке. Мор… защита – это ведь все вранье. Вранье же? Нет никакого вируса. Есть огромный поток хабара за Периметр и кучка жадных людишек над ним… и они… ты боишься, что правда всплывет!
Сердце билось все сильнее и стучало уже где-то в горле.
– А ведь сколько научных открытий… прорыв медицины и технологий! Можно мир перевернуть… Если бы не ты!
Голос по ту сторону снова стал ровным:
– Ты правда веришь, что, узнай все правду, это изменит мир? Наступит светлое технологичное будущее?
– Да!
– Сорокин, очнись уже! Ни один сталкер никогда даже не пытался применить артефакт по назначению! Думаешь, кому-то вообще есть дело до их свойств? Да всем плевать! Их искали, пока они имели цену. Нет спроса – нет предложения!
В сознании сталкера что-то всплыло.
Светящийся предмет в ангаре диггеров, странные штучки, что Тунец сдавал «штабистам». Непонятный предмет, которым в «слабо» играли бандиты в Черной крепости.
Сталкер сжал кулаки, тяжело задышал и процедил:
– Никому нет дела? Я… я покажу, как ты ошибаешься.
По спине сталкера пробежала странная эйфорическая дрожь. Страх не ушел, но его перекрыла ледяная ярость.
– Хочешь замять все? По-тихому хочешь? А хрен тебе!
На этих словах сталкер швырнул рацию в