Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Сорока замер. Не на секунду – надолго. Воздух выходил из него медленно, будто из пробитого баллона.

Он взглянул на сферу у ноги Скола. Она светилась тупо и бесполезно, как елочная игрушка в помойке.

– Забирай свои цацки и проваливай.

Щелканье предохранителя было яснее любых аргументов.

Слова кончились. Он молча собрал все в сумку.

– Иди-иди, и без тебя проблем хватает…

Переступив порог, сталкер не обернулся. Побрел прочь, оставив ангар, полный отчаяния и злобы, позади.

* * *

У «Болотного дома» собралась толпа.

Бандиты и боевики «Штаба» преградили проход, встав с оружием наперевес.

Офицер с громкоговорителем то и дело вещал в толпу:

– Проход закрыт! Повторяю, проход временно закрыт!

Сталкер прибыл сюда ко второй половине дня, застав не просто сборище, а разъяренную толпу.

– Территория Рыжих топей на карантине! Уходите! – как мог, надрывался диктор.

В ответ столпившиеся у ворот сталкеры кричали, гудели:

– Какой карантин? У меня виза закончилась!

– Издеваетесь? Пустите!

– У меня контракт горит! Что за дела?!

Боевики клана перегородили проход баррикадой, даже пустили поверх колючую проволоку. Выставили стрелков.

– Пусти! – галдели сталкеры.

Сорока встал позади, накинул капюшон, прижал к себе сумку.

– Что, парень, далеко собрался? – спросил у него низкорослый грязный бродяга без ряда нижних зубов. – А всё! Не пускают, гады!

Грузик в кармане потяжелел. Накалился.

– Что здесь… Мне на Большие болота надо.

– Всем надо! – прыснул беззубый. – Не пускают!

Вместо него ответил другой – высокий сталкер в серой пятнистой накидке:

– Карантин ввели. Ищут кого-то. Рейд у них!

В толпе тут же ответили, развеяв все сомнения:

– Я слышал, Сороку ищут! Из-за него все! Розыск!

«Розыск!» – эта мысль ударила как обухом по голове.

Все его планы и надежды рассказать правду, просветить сталкеров и мир насчет большой лжи разбились о скалы равнодушия.

Над ухом прокричали:

– Ублюдки «штабные»! Пусть дальше ищут, нам-то что… За что простой народ страдает?!

Здоровяк в накидке что-то бросил в баррикаду и крикнул:

– Эй! Слышь! Дай пройти, чучело навозное! Мне надо!

Сталкеры вокруг гудели, кричали, скандировали. Толпа. Неконтролируемая, озлобленная на систему и жизнь толпа.

Кто-то прохрипел:

– Нет… это надолго. Точно тебе говорю…

– Да ушел этот Сорока! Стопудово ушел! Через тоннели… затопленные. Я слышал, контрабандисты там ходят… И он ушел. А мы…

Сталкер отшатнулся от беззубого, втиснулся в толпу. Ниже надвинул капюшон. Глаза, воспаленные от бессонницы, бегали по лицам.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Кто-то толкал в спину, кто-то орал прямо в ухо:

– Всю душу уже вытрясли, гады!

– Ублюдки!

Сорока протискивался между плечами, локтями, вонючими рюкзаками. Вокруг стоял запах пота, перегара и табака. Мелькали грязные, небритые лица, полные ярости.

Сталкер отстранился от них, прижался спиной к столбу.

Громкоговоритель захрипел снова, перекрывая гул:

– Внимание! Рыжие Топи временно на карантине! Прошу собрать свои и вещи и вернуться по своим лагерям!

Но толпа не утихала. Наоборот, зарычала, забурлила.

Взгляд Сороки, скользивший по лицам, наткнулся и тут же застыл на знакомой фигуре. В трех метрах, прислонившись к стене и лихорадочно что-то печатая в своем ПДА, стоял Костик.

Рыжий журналист, казалось, не обращал внимания ни на толпу, ни на карантин Топей в целом. Он строчил текст, даже не поднимая головы.

– Костик! – воскликнул сталкер, подскочив к нему.

Журналист поднял глаза, встретился с ним взглядом.

– О, Сорока.

– Ты здесь! Я думал… я тебя…

Рыжий положил коммуникатор в карман, отмахнулся:

– Ушел с баркаса на рассвете. А ты где пропадал?

Сталкер, озираясь, начал сбивчиво говорить, развязывая рюкзак:

– Я узнал… Мне надо… Слушай, мне нужна помощь! – Он взял рыжего за плечо. – Ты же сенсацию искал? Фильм о Зоне снять? Смотри!

Он раскрыл рюкзак, показывая журналисту артефакты.

– Вот… вот она, твоя сенсация!

Костик лениво заглянул в сумку. Пожал плечами и без тени интереса спросил:

– Это что?

– Артефакты! Настоящие! Я… меня не выпустят. Тебя – да, а меня нет. Ты должен… ты хотел снять фильм? Вот! Бери. Бери!

Следопыт закрыл рюкзак, озираясь по сторонам. Всунул его в руки журналиста:

– Снимай свой фильм… отнеси за Периметр! Ученым там или прямо в телевизор!

Автоматная очередь прервала его речь. Он обернулся.

Стреляли в небо. Пока.

Костик не взял сумку. Руки его повисли в воздухе, а потом опустились. Он отпрянул:

– Слушай, я… мне это больше не интересно.

Сорока замер. Не просто замер – внутри словно что-то оборвалось и провалилось в бездну. Гул толпы, крики, свист пуль – все это уплыло куда-то далеко, стало фоновым шумом.

«Не интересно».

– В смысле? Как? Ты же… фильм… карьера!

Его пальцы, все еще сжимавшие рюкзак, онемели. Казалось, они приросли к нему, стали частью этого бесполезного груза.

Рыжий улыбнулся, показал на свежий жетон на груди:

– Слушай… мне предложили работу. Теперь я – главный обозреватель журнала «Вестник Зоны». Круто, а?

Взгляд сталкера упал на жетон журналиста:

– Что… работу? Обозреватель… Кто? Когда?

Рыжий пожал плечами, замялся, ухмыльнулся:

– Долгая история… Знакомые помогли, связали кое с кем. О Консуле слышал? «Вестник» – его проект.

Консул.

Имя отозвалось внутри глухим железным эхом.

– Ты… ты Консулу!.. Консулу продался? Продался! Да он… он… – выдохнул было сталкер.

Рыжий скрестил на груди руки, насупился:

– Чего? Что ты несешь? Кому я продался?

– Твой Консул… «Вестник» этот! Все это, просто чтобы… он грязные дела свои прикрыл! Скрыл от всех! А ты… Ты под него прогнулся? Прогнулся?

– Да пошел ты, – обиделся журналист.

– Консул артефакты украл… наши украл… а ты!

Сорока попятился, тяжело задышал. Сжал кулаки:

– Да кому они нужны, твои артефакты! – не выдержал Костик и развел руками. – Ну нашел ты их, молодец! И что? Что дальше? Кому это интересно? «Вестник» никогда о таком не напишет! А если… если напишу, что они хотят… Тогда и читатель найдется.

Сталкер плюнул под ноги, закинул рюкзак на плечо:

– Кретин ты, Костя. И купили тебя, как дешевку.

– Да пошел ты.

– Видит бог… плохо кончишь.

– О своей заднице пекись!

Следопыт развернулся и побрел прочь.

Внутри все обвалилось. Рухнуло, как карточный домик.

А в голове одна жгучая, предательская мысль:

«Прав Консул. Никому это на хрен не надо».

Толпа кипела, гудела, скандировала. Уходить явно никто не собирался. Напротив, обстановка накалялась.

– Пропускай! Пропускай! Пропускай!

Сорока выследил в толпе знакомую фигуру. Дернул ее за рукав:

– Эй… ты про контрабандистов говорил? Ты или нет?

В ответ огрызнулись:

– Мужик, отвали!

– Про затопленные тоннели! Ты или нет?

– Ну!

Сталкер выдернул его из толпы, всучил ему свой ПДА:

– Знаешь, где они? Знаешь?