Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

* * *

Сперва раздался рокот. Затем в небе появился вертолет.

Не военный – частный, без знаков отличия. Он прилетел откуда-то с юга, сделал круг и сел на поляне возле «Черненко».

Солнце, бледное и водянистое, резало глаза.

Сталкер увидел их сразу – группу наемников. Слаженно, без лишней суеты, они цепочкой подтянулись к винтокрылой машине. Боковая дверь многоцелевого «Ми-8» отъехала, и их тут же встретил незнакомец в аналогичном снаряжении.

«Эвакуация», – догадался сталкер, наблюдая эту картину с холма.

Отряд наемников покидал Рыжие топи.

Воздух был густым от запаха мазута, тины и чего-то едкого. Следопыт выскочил на поляну, уже когда почти все сели на борт воздушного судна. В руке он держал большую сумку, на плече у него болтался автомат.

Ветер от несущего винта бил в лицо, швырял под ноги клочья пожухлой травы и мелкий мусор. Гул заполнял все пространство, давил на барабанные перепонки.

Его заметили сразу. Но виду не подали.

Мичман о чем-то болтал с пилотом. На секунду замер, оценивая, взглянул на подоспевшего сталкера и отвернулся.

Уже подойдя совсем близко, сталкер встретился с ней – с Полик. Наемница не смотрела на сталкера, избегала его взгляда.

– Привет, – окликнул ее сталкер, переводя дух.

– Привет, – все с той же картавостью ответила девушка.

– Куда вы?

– Домой. Ты что-то хотел?

Полик отвела глаза. Сделала вид, что поправляет ремень автомата на груди.

Сталкер потоптался на месте, провел рукой по затылку:

– Я… это… ну…

– Сталкер, зачем ты пришел? – Она заглянула сталкеру в глаза. Взгляд был тяжелый – усталый, но требовательный. – Я думала, ты ушел. Все осмыслил и оставил Зону. Зачем вернулся?

Сталкер показал на свой рюкзак, облизнул сухие губы:

– Надо было кое-что… надо было доделать. Я…

– Класс. Ты наконец закончил свои поиски? И что теперь? Снова геройствовать?

– Что? Нет, я…

– Тогда почему ты здесь?

– Я нашел артефакты, много, – сбивчиво начал было он, снова показывая на рюкзак. – Там… повсюду! Представляешь?

– И что?

Следопыт замер как вкопанный, на секунду потеряв дар речи.

– В смысле? Как это – что? Нам же говорили… ты медик! Я… у меня есть… они могут заживлять раны… лучше лекарств.

Бродяга судорожно полез в сумку, выискивая там в общей куче нечто странной формы, похожее на морского ежа:

– Вот!

– Я никогда не стану использовать эти штуки в лечении, – твердо заявила наемница.

– Они безопасные. Я пока не знаю как… но можно…

– Сталкер, нет. Я не стану этого делать.

– Просто выслушай! Они… это поможет тебе!

– Мне не нужна помощь, сталкер.

– Но ты говорила… ты в Зону… чтобы твои… Ты хотела…

– Я пришла в Зону за деньгами, а не за волшебством!

Перекрикивая гул вертолета, ее окликнул Мичман:

– Поль, пора!

Сталкер заглянул ей за спину. И увидел его – Сеймура.

Кладовщика на инвалидной коляске, аккуратно придерживая, усадили в вертолет. Он косо глянул на сталкера, отвернулся.

– Стой, – сказал Сорока, увидев Дядю Сашу. – А он что… А он откуда?

Девушка обреченно вздохнула, качнула головой:

– Этот человек – наш заказчик.

Слова повисли в гуле винта. Сорока не ответил. Просто стоял, глядя на вертолет, на прищуренное лицо Дяди Саши за иллюминатором. Внутри все куда-то ухнуло. Осталась не злость – пустота. Холодная и тяжелая, как свинец в кармане.

Наемница наблюдала за ним секунду. Ее лицо дрогнуло – не сочувствие, а что-то похожее на усталое понимание.

– Поль, сейчас! – голос Мичмана перебил гул, стал резче. Пилот в кабине показал рукой: закругляйся.

Девушка развернулась, бросила через плечо:

– Мне пора. – А потом неожиданно произнесла: – Идешь?

Сталкер изумленно взглянул на нее.

– На борту есть место. Мичман не против. Ты с нами?

Бродяга застыл как вкопанный. Взглянул на сумку, затем на вертолет за спиной наемницы.

– Если ты с нами – выбрось это и идем. Ну?

В горле пересохло. Грузик в кулаке нагрелся. Сорока отвел взгляд, замялся:

– Я не могу… это… я должен всем показать… попытаться. А потом… потом – сразу.

Наемница ничего не ответила. Кивнула. Закинула рюкзак на спину и ловко вскарабкалась в проем двери.

– Ласточка хочет домой, – бросила она на прощание и пояснила: – Если передумаешь – скажи эти слова проводнику.

Джет протянул ей руку, втянул внутрь и захлопнул люк.

Вертолет, тяжело приседая на шасси, оторвался от земли. Комья грязи, трава, мусор – все взметнулось вихрем, хлестнуло Сороку по ногам, по лицу. Он не отшатнулся.

Сталкер так и стоял, наблюдая, как винтокрылая машина растворяется в блеклом небе.

* * *

В ангаре пахло мазутом и безнадегой. Диггеры косились на сталкера – молча, недоверчиво. Скол скрестил руки на груди:

– Тебе хватило наглости вернуться?

– Крыса… – процедил Щелчок – Мало ему было слить Чермета… теперь хватает наглости совать нам свои побрякушки!

Сорока высыпал на верстак три светящиеся сферы. Они пульсировали, мерцали, освещая грязь на лицах и стенах.

– Еще раз говорю – это не побрякушки. Вот, посмотрите…

Щелчок сощурил свой единственный глаз:

– Ну-ну, иди и скажи это Чермету…

Казалось, с момента последнего визита сталкера тут все окончательно развалилось, превратилось в разруху. Ни тепла, ни света – лишь грязные, голодные, отчаявшиеся люди.

Сорока всеми силами пытался донести до них свое слово. Но, как ни старался, услышан он не был.

– Послушайте… это изменит будущее. Ваше…

Шершавый, проходя мимо, фыркнул:

– Будущее… Нам в настоящем жрать нечего, а он…

Дурно пахнущий Кашин сухо спросил:

– Сам-то знаешь, как пользоваться, умник?

Сорока осекся, застыл, оглядел диггеров:

– Я… нет… пока еще нет. Но вместе мы…

Техник тут же возмущенно обрушился на него:

– А какого нас тогда лечишь? Иди сам вон… ищи штучки!

– Да вы все! Что вы… вы так и хотите в говне прозябать? – не выдержал Сорока, бросив одну из сфер на пол. – Вы же… или вы не хотите другой жизни? Хотите мусор собирать?

Сфера отскочила, покатилась к ногам Скола.

Неумеха, перематывающий портянку у печки, даже не поднял головы.

– Лучше уж мусор собирать, – просипел он, и его слова потонули в очередном приступе кашля. Откашлявшись, он вытер губы и так же хрипло добавил. – Да, мусор. Мусор! За этот мусор нам худо-бедно хоть какая-то копейка перепадает! Откопал, взвесил – и на счет получил деньги! А штучки твои что? Кому они нужны?

Шершавый громко чихнул и добавил:

– Точно-точно. Ты нам свои цацки… Чермета на них, что ли, менять собрался?

Скол сделал шаг вперед. В руке он держал обрез.

– Бандиты за него конкретную цену назвали… Где ты нам деньги достать предлагаешь? Кому твои побрякушки сдались?

Щелчок медленно поднялся. Его лицо было пустым.

– У