Чудовище Невы - Ирина Ширяева

Иллюстрации на обложке и обрезе ALES

Иллюстрации на форзаце и нахзаце Анны Донкиной (Ruru.na)

© Ширяева И. В., 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

«Махаон»^®

Всё было готово к церемонии помолвки.

Митя обвёл больничную палату пристрастным взглядом.

Тоскливые жёлтые стены, обшарпанный линолеум, старые одеяла. Унылая тягостная духота.

Знаменитая больница, открытая два века назад как лечебница для бедных, кажется, с тех пор мало изменилась.

Митин бальный фрак и Стивин парадный мундир кавалергарда, едва прикрытые накинутыми на плечи белыми халатами, смотрелись здесь неуместно. Чтобы не сказать – издевательски.

Лиза неподвижно лежала на сиротской железной койке. Глаза её были закрыты. Лицо девушки осунулось и казалось бледнее казённых простыней.

Прямо не помолвка, а соборование[1] какое-то.

Тьфу ты! Придёт же такая дурная ассоциация в голову! И главное – совсем не вовремя!

Предполагаемый жених – Стива – тоже был бледен, но от волнения. И, надо признать, хорош в своём парадном мундире кавалергарда. Хоть сейчас на бал в Зимний.

Однако вся Стивина неотразимость на сей раз пропадала втуне – Лиза по-прежнему была без сознания и не могла его видеть.

Впрочем, это и неважно, ведь помолвка предстояла фиктивная. Хотя некоторые были явно не против, чтобы потом она обернулась настоящей.

Митя тоже нервничал, хотя ему-то с чего. Сто раз ведь повторили, что эта помолвка – мнимая. Так надо.

Однако кольцо для липового предложения руки и сердца жених выбрал самое настоящее – старинный фамильный перстень. Такими для проходных акций просто так не разбрасываются. Хотя к семейной реликвии пришлось прибегнуть якобы потому, что все ювелирные магазины давно закрыты.

Ха! Это для Стивы-то закрыты! Да он кого хочешь среди ночи поднимет и нужную вещь из-под земли достанет!

Ну нет, даже глупцу понятно, что драгоценный перстень – намёк на то, сколь важна и единственна для кавалергарда эта вроде бы бутафорская помолвка. И пусть предстоящий союз с Лизой заранее объявлен фальшивым! Для неё он готов жертвовать самым дорогим и самым неподдельным.

Митя вздохнул. Ах, ревность, зеленоглазое чудовище! Выпусти его на волю – и все враги отдыхают. Да понимает он, всё понимает! И что друг делает это, чтобы спасти умирающую смолянку. И что другого способа нет. И всё же, всё же…

Это с ним, а вовсе не со Стивой гуляла Лиза по Петербургу белыми ночами. Между прочим, сбегая для этого из своего Смольного института. И вот всё повернулось так, что смолянка должна стать чужой невестой…

Словом, волновались все, кроме Лизы. Она волноваться не могла. Да и вообще понятия не имела, какой жизненный вариант предлагает – а может быть, навязывает? – ей судьба.

Стива выглядел непривычно оробевшим. Стоял нерешительно посреди палаты, сжимая коробочку с перстнем так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Минуты между тем шли. А время работало против них.

Наконец, глубоко вздохнув, парень шагнул к Лизиной кровати и опустился на колено.

– Елизавета Эспе… Лиза! – начал он. – Простите, что я отважился на этот ответственный шаг сейчас, когда… Когда вы не в силах дать мне определённый и взвешенный ответ… Но… Но…

Митя и не подозревал, что несгибаемый Стива может так теряться и путаться в словах. Но это трогательное косноязычие только подтверждало серьёзность его намерений, прикрытых якобы деловой необходимостью.

– Но в будущем, я надеюсь… вы меня поймёте… И… И тогда я приму любое ваше решение… – запинаясь и краснея, продолжал кавалергард. – А сейчас… Я предлагаю вам свою верную руку и своё любящее сердце… Пока я рядом с вами, они защитят вас от всех бед…

Митя невольно внутренне поморщился: слишком красиво. Для фейка можно было бы и попроще.

Стива замолчал, и вопросительные взоры устремились на Лизу.

Как будто ждали: насквозь пронизанная флюидами любви – кстати, не только Стивиными, но и Митиными! – атмосфера в палате могла на неё как-то воздействовать. Согреть, растормошить. Помочь шевельнуть губами, шепнув коротенькое «да». Или коротенькое «нет». Или хоть подать какой-то знак.

Неужели Лизина душа, застрявшая где-то между землёй и небом, не откликнется на этот зов жизни? Не примет протянутую руку?

Мите почудилось, что веки девушки и в самом деле дрогнули.

Он невольно подался вперёд.

Или показалось?

Наступившая выжидательная тишина словно пульсировала от волнения.

И вдруг подумалось: а ведь совсем недавно, на балу в Зимнем, никто из них и не подозревал, что готовит им судьба. Какими крутыми поворотами всего лишь за два дня она примчит их сюда, в печальную палату знаменитой больницы.

А началось всё с Литейного моста.

Скелет по имени Костик уютно устроился в своём родном шкафу на вытертой енотовой шубе Пальцем правой руки, затянутой в зимнюю сенсорную перчатку, он рассеянно листал новостную ленту.

Надо же было как-то скоротать время до возвращения из университета Мити.

Да, друзья обитают в разных пространствах. Студент-магик[2] Митя – во всём пространстве Петербурга, а чаще – в универе и своей крошечной студии на северо-востоке города. А Костик – в шкафу, который находится внутри этой студии.

Но у них имеются общие интересы и всегда есть о чём поговорить. Особенно когда Митя с друзьями берётся разгадывать тёмные шарады, которые другим не по зубам.

У студента сегодня важный день – он официально получает звание третьекурсника.

Это событие может в полной мере оценить только тот, кто в теме. Потому что переход на третий курс студенты факультета «Психология мистических объектов» считают знаковым. Ведь именно на этой ступени знаний они начинают осваивать самый каверзный предмет – метаморфозы. То есть умение принимать облик животных и других людей.

В качестве поздравления Костик приготовил маленький сюрприз – сочинил шутливую песенку, которая начиналась так: