Чудовище Невы - Ирина Ширяева
Не удивительно, что в эти часы Литейный мост стал – в который уже раз! – самой болевой точкой в пространстве Петербурга.
Там сейчас кипят события и гибнут люди.
А Стива в это время обречённо плетётся к Башне грифонов, которая стоит себе уже двести лет и никого не трогает. И про которую всё уже давно известно.
Эх!
Глава 3. Митя. Превращение
– Ну вот вы уже и третьекурсники! Поздравляю! – закончил свою речь доцент Лядащев.
Под скромным званием доцента скрывался преподаватель с репутацией гения. Любимец студентов-магиков. Даже его имя-отчество – Геннадий Николаевич – фанаты сократили до концептуального: ГеНи, что в разговорной речи, разумеется, проскакивало как тот же «гений».
– Спасибо! – зааплодировали и радостно загомонили студенты.
– О, долгожданный третий курс!.. – томно пропел кто-то. – Наконец-то мы доросли до метаморфоз! Наконец-то нас будут учить превращаться…
– Ага, в кошек и мышек! – послышалось ехидное замечание с верхотуры амфитеатра.
Это была ложка дёгтя в ликующую бочку мёда новоявленных третьекурсников. Все с удивлением обернулись на нарушителя маленького торжества.
Ну, конечно же, им оказался известный баламут Валерка Антипин. Добившись всеобщего внимания, он тут же довольным видом вальяжно развалился на скамье. И небрежно заявил, призывая к дискуссии:
– Нет, как хотите, господа, а кошки-мышки – это скучно.
Вообще-то Валеркин выпад выглядел странно.
Дело в том, что ещё на первом курсе смелый реформатор Лядащев выдвинул теорию свободного посещения. Это означало, что любой первокурсник по желанию может посещать занятия более старших курсов. Цель эксперимента – посмотреть, кто выдержит такой экстрим. Тогда про добровольцев всё сразу станет ясно: и начёт способностей, и насчёт амбиций, и относительно воли к победе.
Вдохновлённые нестандартной идеей экстравагантного преподавателя, наивные первокурсники ринулись на практические занятия рубежного третьего курса.
Увы! Это оказалось всё равно что самонадеянно начать штудировать учебник алгебры, не зная четырёх правил арифметики. Энтузиасты быстро вернулись в аудитории первого курса, чтобы больше не дёргаться на чужую территорию.
Интересно, что репутация Лядащева от этого ничуть не пострадала. Потому что нашёлся-таки один первокурсник, который сумел освоить начальную ступень метаморфоз – пресловутые кошки-мышки.
Это был Митя Горчаков. Тот самый, кого сейчас ждал в своём шкафу скелет Костик.
Но надо отдать должное и Валерке – он был последним из тех, кто сдался и оставил эксперимент. Но это его выбор.
А теперь к кому претензии – к Лядащеву?
– Ну, это ж только для начала – кошки-мышки, – осторожно заметил миниатюрный якут Аян, Валеркин приятель. – Шустрый какой! А ты в кого сразу нацелился перекинуться?
– Ну, хочется чего-нибудь эдакого, – скроил Валерка мечтательную физиономию. – Нашего, питерского…
– В грифона, например? – предположил Аян.
Тут же со всех сторон посыпалось:
– Ага, и летать над башней Пеля?!
– Цифры складывать?
– Читать код Вселенной?
Грянул хохот. Смеялись просто так – от полноты жизни.
– Почему нет?.. – сквозь смех пробурчал Валерка.
– Увы, – остудил его пыл Лядащев. – Грифоны – существа мистические. Перекидываться в обитателей Зазеркалья магики ещё не научились.
– Да что там – грифон, – вздохнула с первой парты серьёзная Аська. – Если честно, даже в обычного льва без крыльев вряд ли кто-нибудь из нас сможет когда-нибудь превратиться. Это ж такой экстрим! Бешеная энергетика! Надо гением быть…
– Да ла-а-адно, – перебил её Валерка. И ехидно напомнил: – Есть у нас тут скромные гении.
Все посмотрели на Митю.
Повисла пауза – ожидали его реакции на ядовитый комментарий.
– Ну, я думаю, что научиться перекидываться во льва – это всё-таки реально, – стараясь не заводиться и говорить нейтральным тоном, заметил Митя. – Ведь это просто большая кошка.
– Ага, кошка… – заржал Валерка. – А ты, кроме кошки, что-нибудь умеешь?
Митя прекрасно понимал, что его провоцируют.
Дело в том, что амбициозный Валерка был рождён триумфатором. Во всяком случае, он так считал. Но в студенческой группе место первого ученика и надежды курса уверенно занял Митя. А сам Валерка смалодушничал и ушёл из эксперимента Лядащева. Пусть последним, но ушёл.
В результате – претензии ко всему миру. И в первую очередь – к Мите, который был ни в чём не виноват.
Ведь Митя вовсе не добивался лидерства в учёбе. Случайно так получилось, он не хотел. Правда-правда. Даже неудобно.
На ехидный вопрос вечного оппонента – может ли отличник изобразить что-то, кроме пресловутых кошек-мышек – надо было ответить что-нибудь резкое. Например, что некоторые и этого до сих пор не умеют.
Но это вышло бы уж совсем в духе «сам дурак». Всё-таки в жилах Мити текла княжеская кровь, и он не мог себе позволить такой откровенной vulgarité[4].
– Ну… Во льва, конечно, превратиться не могу… – начал он, как будто оправдываясь. Хотя прекрасно понимал, что его берут на слабо. – А вот в леопарда пробовал.
Один раз, если честно.
– И как? – не отставал Валерка.
– Нормально, – соврал Митя.
На самом деле он не мог без содрогания вспоминать этот опыт.
Превращение потребовало невероятно много энергии. Сперва довольно долго ничего не получалось. Хотя Митя так старался, что после каждой попытки чувствовал себя абсолютно измочаленным.
И вот, наконец-то! Наконец он ощутил себя огромной кошкой – сильной, изящной и кровожадной. Признаться, это его не на шутку напугало – ощущение собственной хищной опасности. Сразу подумалось: а вдруг он не сможет с этим справиться?
И Митя поспешил развоплотиться.
Но алгоритм на этом не завершился. Плюс ко всем нетривиальным ощущениям, парня потом ещё пару дней здорово мотало из стороны в сторону. Так, что чуть об стены не ударялся.
– Нормально? – недоверчиво усмехнулся Валерка. И почти приказал: – Тогда покажи!
Он демонстративно скрестил руки на груди и принял вид человека, который находится в предвкушении увлекательного зрелища. Только попкорна не хватало.
И тут же вся группа как по команде требовательно уставилась на Митю. Парни – с недоверчивым интересом. Девчонки – с любопытством, готовым перейти в восторг.
Ну что ему оставалось делать?
Митя не спеша встал со скамьи и спустился с амфитеатра вниз, к кафедре преподавателя. Чтобы всем было видно.
Лядащев улыбнулся ободряюще. Ну, хоть кто-то безоговорочно в него верит. Уже