Чудовище Невы - Ирина Ширяева

Ещё хорошо, что злость здорово придаёт куражу. Так что всё должно получиться.

«Приступим».

Митя закрыл глаза и постарался максимально сосредоточиться на своих ощущениях. Это ему вполне удалось. Всё постороннее и наружное послушно отступило и выжидательно замерло неподалёку.

Парень принялся повторять про себя заклинание. Сперва медленно, потом быстрее, придавая внутренним звукам уверенный победный ритм.

Он почувствовал, как в этом ритме всё сильнее начинает пульсировать кровь. Сначала в голове, потом распространяясь по всему телу – до кончиков пальцев рук и ног. Каждый импульс вбрасывал в мускулы новую порцию силы и упругости.

К телу прильнуло что-то мягкое и окутало с головы до ног. Митя глубоко вздохнул – и пушистая шкура стала его кожей.

Кажется, получилось.

Митя открыл глаза – и одногруппники на первых рядах инстинктивно отпрянули.

Значит, точно получилось.

Парень вдруг понял, что он сейчас в два грациозных небрежных прыжка мог бы запросто одолеть высоту амфитеатра. И там, наверху… Что? Наконец-то разобраться с Валеркой?!

О нет! Шутка. Он сегодня добрый.

Да, к счастью, Митя на этот раз не чувствовал в себе той опасной агрессии, которая так напугала его в первое превращение.

А значит, можно и подурачиться. Сами напросились.

Митя напружинил лапы, приняв боевую стойку, и зарычал. Получилось впечатляюще.

Первые ряды вжались в спинки скамеек. Те, кто сидел выше, тоже беспокойно завозились.

Супер! Для пущего эффекта Митя плотоядно облизнулся.

– Гхм! Гхм! – внезапно грянуло откуда-то сверху, словно с небес.

Все вздрогнули.

– Кро-о-овь… – прошипел зловещий голос. Как будто он озвучивал намерения леопарда.

Студенты замерли, раскрыв рты. А Митя – раскрыв пасть. Что в контексте озвучки выглядело весьма угрожающе.

Истеричный голос тем временем продолжал гнуть своё:

– Кровь! Гхм…кро-о-овь! Мно-о-ого крови!

Сокурсники с опаской, а кто и ужасом воззрились на оборотня.

Хмурый Стива шагал мрачными дворами Седьмой линии Васильевского острова. Окружающий городской пейзаж как будто специально состроил кислую мину, подстраиваясь под его настроение. Кстати, нужная Стиве Башня грифонов находится именно в одном из таких невзрачных дворов.

Несмотря на внушительную высоту и романтическое название, назначение этого легендарного сооружения весьма прозаическое. Официально башня считается всего лишь выхлопной трубой, что принадлежала располагавшейся здесь ещё в начале прошлого века аптечной лаборатории.

Да, выхлопная труба навевала бы скуку. Если бы владельцем аптеки не был самый известный алхимик Петербурга – аптекарь Вильгельм Пель.

Кстати, то, что аптекой владел немец, и то, что она располагалась именно на Васильевском, – довольно типичный для прежнего Петербурга штрих.

Слова «немец» и «врач», «аптекарь» одно время были в России почти синонимами. Жители германских княжеств, приехавшие в Московию ещё в XVI веке, сосредоточили в своих руках лечебное дело на несколько веков вперёд. Так в XVIII и XIX веках профессии аптекаря и врача оказались в России приоритетно немецкими.

Немцы были второй по количественному составу после русских этнической группой петербуржцев. Они проживали в разных районах столицы, но особенно любили селиться на Васильевском острове.

Так что аптекарь Вильгельм Пель с Васильевского был для своего времени фигурой весьма характерной.

Характерной – и в то же время особенной.

Потому что, с одной стороны, династию Пелей – самого Вильгельма и его сыновей – знали как успешных предпринимателей. Они сумели превратить аптеку в настоящую фармацевтическую фабрику, добились звания поставщика Двора Его Императорского Величества, вышли на международный уровень.

Но, с другой стороны, по Петербургу ходили упорные слухи, что Вильгельм Пель – не просто провизор, но ещё и тайный алхимик. Будто бы днём он отпускает лекарства в аптеке, а ночью в своей подземной лаборатории погружается в поиски философского камня.

Говорили также, что Пель разгадал код Вселенной, с помощью которого мог путешествовать во времени. А код он зашифровал, написав на кирпичах высоченной – тридцать семь метров! – и похожей на средневековую башню выхлопной трубе.

Болтали ещё, что в своей лаборатории алхимик вывел грифонов – мистических крылатых тварей с телом льва и головой орла. Якобы грифоны охраняли лабораторию, а по ночам вылетали из трубы и кружили над городом. Для человеческого глаза они были незримы. Но кое-кто утверждал, что видел отражения крылатых существ в стёклах окон соседних с башней домов.

Нетрудно догадаться, что именно по этой причине труба лаборатории получила пафосное название «Башня грифонов».

Наверное, крылатые львы хорошо выполняли свою задачу. Потому что никто так и не узнал, что на самом деле происходило в таинственной лаборатории Вильгельма Пеля.

Он умер в 1903 году, унеся свои тайны в могилу.

Сын Вильгельма, Александр, скончался ещё раньше от сердечного приступа. Внуки после революции покинули Россию.

Никаких явных следов алхимической деятельности семейство загадочного аптекаря не оставило.

Но в Петербурге продолжала жить легенда о великом чернокнижнике – Вильгельме Пеле.

Холодно… Холодно… Почему так холодно?..

Какая-то белёсая муть… Ещё белая ночь или уже пасмурный день?

Где я?

Незнакомые мужские голоса. Спорят, ругаются.

– Да я тебе говорю – она это!

– Ага. Ты вот сюда посмотри!

Кто это? Где я?

Ах, не всё ли равно…

Историю провизора-алхимика, до сих пор манящую своей так и не раскрытой тайной, Стива прокрутил в голове ещё раз. На всякий случай.

Однако, как ни странно, Башней грифонов Служба НН никогда особо не интересовалась. Несмотря на то что время от времени весь интернет начинает пестреть фотографиями этой башни, где на каждом кирпиче появляются цифры – от единицы до девятки. Что это может быть, как не пресловутый код Вселенной? В такие моменты двор с башней сразу начинают заполнять толпы назойливых туристов с целью разгадать таинственный код или просто поглазеть.

Жители двора не раз жаловались в Службу НН с требованием навести порядок. Ну, а куда ещё жаловаться, если не в полицию мистической изнанки Петербурга? Ведь это именно она должна выявлять, наблюдать и при необходимости блокировать объекты, опасные для города и его жителей.

Однако доблестные служащие НН только небрежно отмахиваются: не наш, мол, объект.

Ведь чтобы это понять, не надо даже проводить экспертизу! Достаточно увидеть пресловутые фотографии в интернете.

А между тем гаджеты не фиксируют мистические объекты! Значит, труба не мистический объект, а следовательно – не наш. Это во-первых.

А