Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе

– А почему не поступила?

Вместо ответа она выхватила у него листок.

– Не твое дело… – И пошла к двери.

– Послушай! – позвал ее Дэн. – Я ведь ничего такого не спросил. А это может быть важно.

– Для тебя?

– Для эксперимента. Профессор считает, что этот демон из твоего сна может быть связан…

– С чем?

– С какой-то твоей личной проблемой.

Дарья фыркнула.

– Еще одна бредовая гипотеза с потолка. По-твоему, у всех людей, которые страдают сонным параличом, – личные проблемы?

– Не только у них. У всех нас!

– Тогда займись своими.

Она начала открывать дверь – Дэн опередил ее, перегородив путь.

– Пусти.

– Почему ты все время недовольна?

– Что?

– Тебе ничего не нравится и никто не нравится! Ты всех опускаешь, говоришь про людей гадости!

– Я говорю то, что вижу!

– Значит, у тебя линзы грязные!

– Что ты несешь? Какие линзы?!

Она толкнула дверь, но Дэн не сдвинулся с места и смотрел ей прямо в глаза.

– Ты делаешь вид, что тебе на всех наплевать, – выпалил он. – Но это не так!

– Да ты Фрейд!

– Расскажи, почему не стала художницей? Почему пошла на медицинский?

В ее обычно тусклых глазах запылал огонек гнева. Даша открыла было рот, чтобы послать его куда подальше, но внезапно смолкла и только не моргая смотрела в ответ.

– Ну? – сказал Дэн.

Она вдруг обмякла, села на пол, на татами, угрюмо уронила голову на руку.

– Никому это не интересно… – послышался глухой ответ.

– В этом доме, – Дэн опустился перед ней на корточки, – нам интересно все.

Они ушли в комнату наверх, чтобы их никто не слышал.

– Мои родаки, – начала Даша, глядя в окно, – были врачами. Хорошими. А их родаки тоже. Этакая семейная традиция. Я, естественно, не должна была выбиваться из колеи. Не то чтобы медицина мне не нравилась, просто я ей наелась с малых лет. За завтраком у нас в порядке вещей было поговорить про фурункулы, а за ужином про чей-нибудь геморрой. Ничего не поделаешь – я привыкла. Мне даже к экзаменам не особенно нужно было готовиться – к старшим классам я знала всю биологию и химию на уровне студента третьего курса. Плюс моя фотографическая память…

– Ты запоминаешь текст с листа?

– Текст или схему. Мне всего раз показать нужно. В общем, не напрягаясь, я могла бы поступить на врача. Но…

– Но тебе нравилось рисовать.

– Не только. Я вообще много чего могу делать руками. Родителей-то никогда не было дома. Я готовила и убирала, чинила что-нибудь или рукодельничала сама. Включу музыку в наушниках или сериал и мастерю что-нибудь.

– А брат или сестра?

– Никого. Я одна.

– Понимаю.

– Нечего меня жалеть. Мне одной вполне комфортно. Друзей всегда было мало. В классе одни тупицы. Меня не любили за мою хорошую память и за пятерки. А еще, по их мнению, я была стремная – худая, хилая, с эмоциональным диапазоном медузы. В принципе, я понимаю, почему меня сторонились.

Дэн, сидевший на полу у двери, осторожно кашлянул.

– Что? – обернулась Даша.

– Профессор говорит, что никто из нас не может быть один. У каждого человека есть потребность в социуме.

– Глупости говорит твой профессор. Да я слышала, что он и сам долго жил как отшельник.

Парень поднял брови.

– И это точно не сделало его лучше. Так почему ты осталась на медицинском, а не пошла на какую-нибудь, хм, творческую специальность? Родители запретили?

Она наградила его холодным взглядом сомнамбулы.

– Ничего они мне не запрещали. Просто не могли запретить.

Дэн напрягся.

– В смысле?

– В смысле – три года назад они умерли. – Даша повернулась к окну, в ее голосе послышалась досада, почти издевка. – Я же сказала: они были хорошими врачами…

Дэн молча слушал, пытаясь соотнести одно с другим, – не складывалось.

– Хорошие врачи, – продолжила Дарья, – всегда там, где они нужны больше всего. Там, где смерть машет косой с удвоенной силой. – Она повернула к нему абсолютно деревянное лицо и вдруг усмехнулась. – Пандемия. Они сами хотели работать в красной зоне. Там и остались. Навсегда.

Хотя она говорила ровно и как будто легко, от Дэна не ускользнуло, что руки ее постоянно теребят занавеску.

Он глубоко вдохнул и выдохнул, взъерошил свои волосы.

– И сколько тебе было?

– Как раз восемнадцать. И впереди – поступление в вуз.

Дэн поднялся, заходил по комнате.

– Не понимаю… У тебя еще оставалось время определиться, куда ты хочешь пойти…

Она кивнула.

– Ты дала родителям какое-то обещание? – предположил Дэн. – Почему ты не стала учиться на художника?

Дарья посмотрела на него, презрительно щурясь:

– Тебе этого не понять, Деляга. Никто меня не заставлял становиться врачом. Я сама пошла.

– Почему? Из чувства долга? Хотела продолжить их дело?

Она подошла к кровати и села, обхватив себя тощими руками:

– Нет. Просто в этой жизни имеет смысл заниматься тем делом, ради которого стоит умереть. На все остальное не стоит тратить время. Мои родители так и жили. Кстати, именно поэтому я доверилась вам.

Дэн поднял руки и замотал головой:

– Нет-нет, на такие жертвы я пока не готов! И, кстати, не думаю, что ассенизаторы и уборщики мусора ставят для себя такие же высокие цели. И все-таки без них было бы сложно!

Они посмеялись. Дэн посмотрел на нее с любопытством:

– Получается, ты не жалеешь о своем выборе?

– Ну, у меня еще полно времени, чтобы сменить профессию, – ответила девушка.

За дверью послышались шаги. Это была Аврора.

– А, вот вы где! Профессор говорит, что все готово, можем начинать.

Студенты поднялись. В доме будто бы запахло озоном и электричеством.

– Поверить не могу. – Дэн помотал головой. – Мы идем ловить демона!

Профессор недолго разглядывал рисунок, сделанный Дарьей.

– Недурно. Скоро мы проверим, насколько точна ваша память.

Как обычно перед погружением, Нестор был крайне возбужден и несколько рассеян.

Поэтому Дэн успел спустить сундук на нижнюю ступеньку, прежде чем профессор это заметил.

– А это еще