Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе

– Прежде всего, хотелось бы узнать, сударыня, как вы спали нынешней ночью, до того момента как мы вас нечаянно разбудили.

Дарья задумалась.

– Прекрасно, – сказала она. – Кажется, я не видела никаких снов. И это было прекрасно.

– Ученые утверждают, что мы видим сны каждую ночь, но по большей части скучные, а потому мы их и не запоминаем. Но видим обязательно, – объяснил Нестор. – Но ваш ответ удовлетворил меня полностью. Похоже, причина вашей бессонницы теперь по эту сторону двери. Первоначальная проблема устранена, и вы можете жить полноценной жизнью.

Даша опустила глаза.

– Спасибо. А Господин Серп? Что теперь будет с ним? Он пойдет со мной?

Профессор поднял бровь, потер подбородок.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны получше познакомиться с вашим другом. Выяснить, нет ли у него старой привычки душить людей по ночам.

Господин Серп, стоящий в этот момент у клавесина, вот удивительно, начал густо краснеть.

– Пусть ваш друг пока поживет у нас. Но редкие свидания с ним я не только не запрещаю, но и поощряю. Вы можете приходить к нам, когда захочется, и общаться. Любые приятные воспоминания о детстве вам сейчас крайне полезны.

Дарья поднялась и кивнула.

– Я поняла. По поводу оплаты: у меня есть подработка, и когда…

– Нет-нет. Ни в коем случае. Оставьте положенные десять рублей на крышке клавесина, и мы благодушно попрощаемся.

Даша полезла в карман, вытащила медную монетку и положила на крышку.

У лестницы она коротко обернулась.

– Я… Я всегда с удовольствием буду приходить к вам в гости. Простите… За все…

Она отвернулась и быстро сбежала по ступеням. Дэн стоял, раскрыв рот, затем хлопнул себя по лбу и побежал за ней.

Он нагнал ее уже в холле.

– Даша!

– Чего тебе?

Дэн заметил, что она быстро стирает с щеки слезы. То ее ничем не пробьешь, то плачет без остановки!

– Я хотел тебе тоже сказать спасибо.

– За что?

– Ну, я малость вошел в азарт. Чуть не проткнул Господина Серпа ножом. Думаю, я бы потом пожалел об этом.

– Ерунда. – Она вытерла нос салфеткой. – Он же в первую очередь мой друг.

– Это понятно… – Дэн нахмурился. – А вот чего я не понял, почему это он вдруг начал во сне душить меня, а не тебя.

– Тут как раз все понятно. – Она снова выглядела спокойной прежней Дарьей Хлюпиной. – Те слова на твоей бумажке. Я их запомнила, произнесла, и он меня не тронул.

– Фотографическая память, – кивнул Дэн и полез в карман, выуживая листочек с молитвой. – А я вот про нее как-то забыл…

Девушка пожала плечами и, развернувшись, взялась за ручку двери.

– Подожди, ты сказала, что просто произнесла слова. И все?

Дарья обернулась.

– Странный ты, Дэн. Понятно же, что молитва – это не просто слова.

– Не просто слова… – рассеянно повторил Дэн.

Она улыбнулась.

– Не волнуйся. В университете теперь никто не будет говорить о тебе и о профессоре ничего дурного. Я умею распространять и хорошие слухи.

– Да я не… Это необязательно… – покривил душой Дэн.

Но оказалось, что говорит он уже только с приоткрытой на улицу дверью.

Снаружи струился слабый свет, и в холл, медленно кружась, влетали снежинки. Дэн смотрел на них в каком-то странном полусонном забытьи. И ему казалось, что он слышит далекое нежное пение.

Что-то живое, крохотное лежало у самого порога, в столпе света, куда падали снежинки. Дэн сел на корточки, протянул руку и поднял с земли голубой цветок.

Он положил его в ладонь, согрел дыханием. Незабудка ожила и подняла красивую головку.

– Где же ты пропадала, милая? – тихо спросил Дэн.

Цветок едва слышно зашелестел листочками.

Студент закрыл дверь, осторожно накрыл незабудку ладонью и пошел туда, где слышались приглушенные голоса его друзей.

Сквозь метель и пургу, сквозь соленые брызги ветра, сквозь утренний промозглый туман и сухое марево пустыни, сквозь смог большого города и шепот зеленых парков до него доносился ее голос.

Он звал его, просил прийти. Иногда голос тихо шептал слова молитвы или напевал грустную мелодию. Но всегда, каждую ночь, где бы он ни был, в каких бы землях и обстоятельствах ни оказывался, хотя бы раз ее голос называл его имя.

Дэн.

Потом умолкал.

Он никогда не мог ее увидеть. Только изредка призрачный размытый силуэт вдали. Он уже давно перестал удивляться. Он привык к мысли, что как-то с ней связан. Что завтра ночью она снова позовет, и он не сможет прийти, хотя искренне хочет.

Какая-то сила не пускала его…

Он откуда-то знал, кто его зовет, смутно догадывался почему. Но вот чего он не понимал: как цветок может говорить в сновидении, будучи немым в его родном мире? Как вообще он может быть одновременно в двух местах?

Ведь из далеких далей, из сумрачного плена, с другого края срединного мира к нему обращалась Незабудка.

И вот еще вопрос: откуда он знал, что этот голос принадлежит именно ей, если никогда его прежде не слышал?

Дэн медленно открыл глаза, пробуждаясь от долгого сна в своей постели.

Сегодня была та редкая ночь, когда он спал крепко и потому проснулся отдохнувшим. Однако, с того момента как он поселился в доме профессора, каждое утро его беспокоила странная мысль – точно ли он проснулся в своем мире?

Вот и теперь его смущала какая-то странность в привычных очертаниях предметов комнаты.

Странность сложно было не заметить, так как она занимала почти пятьдесят процентов обзора, тихо сопела и чуть нависала над ним.

– Серп, сколько раз говорить, ты пугаешь этим людей! – простонал Дэн.

В полумраке медленно начал разгораться желтый полумесяц, на котором