Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова

— А после обеда можно? — ехидно спросил невоспитанный сотрудник магической прокуратуры.

— Нет.

Женщина при этом стала отодвигать портфель со стола. Но портфель, вернее, его хозяин, не сдавался.

— Ангелина Николаевна, хочу до вас донести одно — я готов вам помогать. Я ваша «скорая помощь», вот мой телефон.

Он вытащил из блока на ее столе бумажку и размашисто написал цифры.

После его ухода Лина дала задание секретарю и поговорила с Машей.

Маша сказала ей, что процесс прошел отлично. Она пришла к выводу, что потерпевшие или чего-то не договаривают, или вообще о жизни детей ничего не знали, потому что считали их самостоятельными. «Одеты, обуты, образование дали. Наверное, так считали и занимались собой», — рассуждала помощник.

— Вы, правда, думаете, что между Володей и Ириной была связь? — уходя, спросила она.

— Ну так, вообще, адвокат думает. Я, вроде, и ни при чем, — уклончиво ответила Лина.

— Вы поддержали его версию, это было заметно. Нистратов не просто так сегодня пришел. Защитник это понял, он вчера после процесса просто сиял. Когда приходил знакомиться с делом на прошлой неделе, был удрученный. Сидит-вздыхает, мол, подсудимая на контакт не идет, говорить отказывается. А тут что-то проясняться начинает. Может, приревновала Ирина, если представить, что у них были любовные отношения? На Володю девчонки, как в народе говорят, вешались. Чем не мотив?

Лина никак не ответила, но попросила Машу связаться с экспертом и вызвать его на следующее заседание.

Опытная Маша предложила оформить это ходатайством защиты.

— Корнеенко не будет возражать?

— Да ну, это же в его интересах. Напишет как миленький, я договорюсь, — уверила помощник.

Сама Лина включила чайник и достала конфеты. Под чашечку кофе она посмотрела новости в Яндексе, пополнила баланс телефона и настроилась на рабочий лад. Сегодняшний день она хотела полностью посвятить заключению эксперта.

Магический эксперт обнаружил частицы проклятья. Маги-эксперты сумели выделить образцы распространения проклятия из воздуха в квартире убитого. Они же проводили исследование биологических следов Ирины на вещественном доказательстве — платке. Тот самый платок, который был в руках Антонова Владимира, когда его обнаружила Ирина.

Детская погремушка и юла не исследовались по процессуальным причинам, а, по мнению Лины, из-за разгильдяйства инквизиторов.

Лина открыла справочник по магическим специальностям. Ее интересовал человек, специальность которого имела необычное наименование — Мастер проклятий. Этот Мастер являлся лицом, разбирающимся в разновидностях проклятий и способах их применения.

Заключение Мастера проклятий было очень сложным и прямо-таки заумным. Он написал, что нанесение смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной считает вероятным. В переводе на доступный язык: а больше некому! Так почему бы не Антонова?

Мастер проклятий указал на колдовское происхождение Антоновой, ее познания в области магии и наличие элементов проклятия, осевших на тело потерпевшего. Других-то колдунов рядом не было!

Лине очень хотелось поговорить с ним до судебного заседания. Но она опасалась того, что Мастер проклятий сообщит об этом обвинителю или инквизиторам, и в этом случае появятся основания для ее отвода.

Времени у нее было в избытке и она, имея в наличии обвинительное заключение, начала писать приговор. И в ходе работы поняла: все не так. Картинка, нарисованная магическим следствием, в которой Антонова Ирина прокляла своего брата, не складывается.

Причина, то есть мотив не установлен, какие были отношения между Антоновыми Владимиром и Ириной — не установлено. Отказ Ирины от дачи показаний утопил следовательскую интуицию, он манил скорым расследованием и инквизиторы фантазировали от души, но никак не проводили достойное расследование.

На один интересный момент она обратила только недавно. Дом девятиэтажный, в подъезде 72 квартиры, на каждом этаже два тамбура по четыре квартиры. Инквизиторы опросили жильцов в доме Владимира, живущих с ним в тамбуре с 37 по 40 квартиру, за исключением 39-й квартиры. Почему? Надоело работать?

Перспектива написать не приговор, а фэнтэзи-историю в начале карьеры в Магическом Трибунале вырисовывалась вполне реально. «Оправдаю, и как хотят, так пусть и живут инквизиторы и обвинители недоделанные», — мелькнула мысль к обеду. Чем дальше Лина уходила в рассуждения, тем больше уверенности в этом обретала.

— Такое ощущение, что этих «пинкертонов» от магии по объявлению понабрали. А я теперь мучайся. Ладно, не все еще потеряно, — сказала она сама себе словами Ивана Будько, — правда, не все еще найдено.

С этими мыслями она пришла вечером домой. Едва она открыла дверь на кухне, как с дивана ей навстречу вприпрыжку побежал Тишка.

Этот толстый лентяй, серый красавец, проявляющий все признаки садиста ранним утром, способный своим кошачьим воем, заменить сирену во дворе дома, запутался когтями в ее кофте и испуганно заорал.

— Чего ты добивался, елки зеленые? Вот злодей кошачий!

Кот прижал уши и выгнул спину.

— Как настоящий ведьмин кот, ты должен быть ученым. Проявлять интеллектуальные способности, помогать мне. А ты только лопаешь консервы, орешь, если вовремя не убрала лоток, и пытаешься доминировать надо мной, хозяйкой дома и твоей кормилицей!

Тишка выслушал тираду спокойно. Он не собирался пугать и сердить хозяйку. Но рядом дремавший на диване Кузьмич толкнул его ни с того ни с сего, и он не удержался. Сельский мужик этот домовой, что с него взять! В долгу Тишка не останется, отомстит нечисти. Проигнорировав претензии своей ведьмы, кот мяукнул около холодильника, мол, давай еду, нечего тут возмущаться, корми меня.

После ужина и принятой теплой ванны, Лина включила телевизор. «Покой нам только снится», — подумала она, когда в какой-то передаче ярко размалеванная тетка почем зря ругала свою беременную дочь, причитая, что своего еще не рожденного ребенка «негодная девчонка» непременно отдаст ей, а сама будет жить припеваючи.

Когда беременную дочь показывали крупным планом, кот подходил к телевизору и протяжно мяукал, оглядываясь на Лину.

Она вспомнила погремушку и юлу.

— Думаешь, у убитого дети были? Или должны были появиться? — спросила Лина Тишку. Кот вальяжно разлегся на полу вверх животом, разрешая себя погладить в награду за подсказку. Мол, что бы ты без меня делала-то?

— Привет! — говорит моя девочка, усаживаясь в машину. Мы едем к ее друзьям.

Лина выглядит необычно: кроссовки, теплая куртка с капюшоном и дырявых джинсах. Не «пялиться» на ее коленки для меня нереально. Я пытаюсь, но взгляд падает на ее ноги, как только останавливаемся на светофоре. Поймав меня на подглядывании, она довольно хмыкает.