Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 [СИ] - Миф Базаров

Я выкатил мотоцикл на улицу и только там завёл. Мотор взялся со второго раза и пошёл низко, ровно и на удивление тихо для такого объёма двигателя.

Мы выехали в город и покатили по пустой улице, на второй передаче, без огня.

— Слева, — сказала Маша мне в ухо.

Занавеска в нижнем окне дёрнулась и легла обратно.

Через дом ещё одна. Дальше, за перекрёстком, кто-то отпустил край так поздно, что я успел увидеть в щели лампу, занавешенную тканью.

Город не спал. Город притворялся, люди спрятались по домам с погашенным светом и слушали, кто едет по улице.

Добрались до центральной площади у портовых ворот. Там стояли двое в полицейской форме, они лишь покосились на наши плащи и с места не двинулись. Ещё двое у поворота на причал.

Рынок разобранный, парусина скатана на ночь, у водокачки никого.

Окна в гостинице «Три якоря» светились только на первом этаже, там, где ресторан. На улице, под навесом, столы раскидало вместе со стульями, два лежали метрах в десяти уже на площади.

На крайнем столе, у самой стены, стояли две тарелки и графин. Графин целый.

Два трупа лежали у входа, поперёк порога, один поверх другого.

Я заглушил мотор и постоял.

В этой гостинице вчера должен был остановиться Соколов с другими инквизиторами. Значит, всё началось отсюда.

Дальше, на одной из уходящих от площади улиц, стояла водовозка. Бочка на раме, кран сзади открыт, воду спустило всю, и лужа успела расползтись до тротуара. Водитель лежал у переднего колеса, лицом к машине, с ключом в руке.

Я стал ехать ещё медленнее, чуть ли не со скоростью пешехода.

Дальше трупов было ещё больше.

В бою тела ложатся кучно, в двух-трёх местах, и вокруг них гильзы, следы заварушки. Эти лежали по одному, у своих входных дверей, там, куда их вывели.

Досмотр.

На третьем перекрёстке у входа в дом стояла женщина. Босая, в ночной рубахе, поверх мужской китель не по росту. В поднятой руке лампа.

В четырёх шагах от неё, поперёк дороги, лежал мужчина лицом вниз.

Она держала лампу высоко и ровно, чтобы тот, кто поедет по этой улице, увидел труп и не наехал.

На звук мотора женщина головы не повернула и лампу не опустила. Она стояла и ждала, пока мы подъедем, и лампа в её руке не дрогнула ни разу.

Мы выехали из темноты под угловой фонарь.

Дальше всё случилось быстро. Лампа пошла вниз. Два шага назад, за открытую дверь, она вошла в темноту дома и погасила лампу. Свет ушёл вместе с ней, и на дороге снова стало темно.

Женщина стояла в проёме и смотрела не на лицо. Она смотрела на наши плащи.

За всю дорогу я не услышал ни одного крика.

Толп местных жителей тоже нигде не было.

Лишь раз навстречу шли трое. Первый свернул в проулок за квартал до нас, ещё не разглядев ни мотоцикла, ни седоков, свернул просто от звука. Двое других прижались к стене, опустив головы, и так и стояли, пока мы не проехали. Я спиной чувствовал, что они не двинулись и после.

Дорога из тел вывела к комендатуре.

Перед крыльцом стоял грузовик с откинутым бортом, рядом второй, и солдаты сносили к ним от угла что-то, накрытое брезентом, по двое на носилки. У стены под фонарём лежал ряд тел. Длинный, и с дальней стороны его как раз пополняли.

Мотор я заглушил у поворота и остаток пути катил машину рядом.

Комендант стоял на нижней ступени, китель застёгнут на все пуговицы, и говорил в три стороны.

— Воду с колонки не берите, качайте от порта… Сколько? Сорок один, и это только снесённые. Пишите с адресами, иначе потом не разберём. На водокачку второе отделение, и чтобы никто из моих в кварталы не совался. Никто.

Он обернулся на нас, увидел чоппер, узнал и шагнул с крыльца вниз.

— Ну наконец-то! — выкрикнул комендант и на втором шаге остановился.

Он смотрел уже не на знакомый мотоцикл, а на плащ, а потом на лицо. Сегодня в этом городе все смотрят в таком порядке.

— Вы же Игорь Юрьев, технарь при Моисееве?

— Игорь Юрьевич Воронов. Инквизитор ордена по особым поручениям.

Комендант перевёл глаза на Машу, потом снова на чоппер.

— А Анатолий Георгиевич?

— Вчера утром остался в песках.

Он снял фуражку, подержал её в руке и надел обратно.

— Это из-за него? — спросил комендант, кивнув в сторону ряда тел у стены.

— Что?

— То, что в городе. Ваши мстят?

— Я сам пытаюсь разобраться.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом мотнул головой своему адъютанту:

— Пять минут.

Мы отошли от крыльца шагов на пятнадцать, к стене, в темноту.

— Трое суток назад я сидел у вас в кабинете, — сказал я, чтобы нарушить неловкую тишину.

— Сидели, — комендант достал папиросы, вытянул одну и стал катать её в пальцах, не прикуривая. — Вы мне тогда квадрат поиска надвое срезали по канистрам: дальше полутора сотен, говорите, не уйдут, топлива не хватит на обратную. Я потом Иванычу сказал, что технарь его в розыске сведущ не по чину. И ведь нашли их как раз там…

Он повернул голову к грузовику. Я повернул туда же.

— Можно я вам открыто скажу?

Он покосился на Машу. Я кивнул.

— Вы же знаете, сколько их у меня в городе, — сказал комендант. — Считали, поди.

— Каждый двадцатый. На причале каждый пятый.

— А я не считал. Но многих по именам знаю, — он показал папиросой в сторону площади. — Водовоз, которого вы по дороге объезжали. Обе пекарни. Бармен из «Якорей». Крановщик со второго крана, восемь лет на кране, троих из воды вытащил, — вот его первым и положили, у «Трёх якорей». Живут, женятся, налог платят. Я пятнадцать лет тут работаю и ни одного дела за ними не знаю.

— А знали бы — доложили?

Комендант посмотрел на меня как на человека, спросившего глупость.

— Вы меня за кого держите? — тихо сказал он. — Знали бы — вывезли бы за ворота, в пески, и там бы всё и кончилось. Тихо, без бумаги, без вашего ордена. Поверьте, у меня грузовиков хватает.

Он произнёс это ровно, как говорят про давно решённое.

— Поймите, Игорь Юрьевич, мы за внешним кольцом. Сюда толковых людей не заманишь, никто