Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Максимус низко присвистнул, Тревис негромко хмыкнул и осведомился:

– Обязательно было так драматизировать?

– Ладно, – Лорен отступила на шаг. Пальцы рук Лейс подергивались, словно она с трудом удерживалась, чтобы не выдернуть нож из стола и не метнуть ей в горло. – Я вижу, что мне здесь не рады.

Лейс самодовольно усмехнулась.

– Какая наблюдательность.

– Так что я просто… пойду обратно наверх, – Лорен круто повернулась, спеша к лестнице.

Но не успела пройти и двух шагов, когда Дьяволы вновь заговорили.

– А нельзя было полюбезнее? – шепотом спросил Максимус.

– Ей здесь не место! – прошипела Лейс.

Повисла тишина. Потом прозвучал голос Тревиса: «А она ничего, горячая штучка». Он хмыкнул, Максимус присоединился к нему, и смех обоих затих, лишь когда Лорен взбежала на площадку третьего этажа.

У себя в комнате она забаррикадировалась, подтащив кресло к двери и подсунув спинку под дверную ручку. Она понимала, что Дьяволов это не остановит, но ей стало немного легче, она упала на постель, обхватила колени обеими руками и расплакалась.

* * *

Был почти час ведьмовства, когда низкий рык машины Дарьена донесся до комнаты на третьем этаже, где в постели лежала Лорен, не выпуская из рук мобильник с треснувшим экраном.

Она понятия не имела, как ответить на двенадцать полученных сообщений – все от Даллас. И страдала от сознания, что сестра беспокоится за нее, особенно после недавнего похищения Сабрины. Даллас принялась делать выводы уже после шестого оставленного без ответа сообщения.

«Вот ты тварь, ты в курсе?»

«Но если серьезно, я же переживаю за тебя».

«Заработалась допоздна у Мордред и Пенни? Может, мне позвонить им?»

«Алло-о-о-о! Меня кто-нибудь слышит?»

«Я тут подумала, что ты бы уже наверняка ответила после всего, что случилось с Саб…»

«Если не ответишь до десяти, я звоню в городскую службу спасения».

Это последнее сообщение пришло девять минут назад. Слыша, как открылась входная дверь внизу, Лорен набрала ответ:

«Дал, извини, что так долго не отвечала. Я в порядке, честно, так что не паникуй!.. Но на эти выходные я осталась в гостях. По телефону подробности лучше не обсуждать, но ПРАВДА, со мной все хорошо. Беспокоиться незачем. Я все объясню, когда мы увидимся в понедельник».

Окошко, указывающее, что Даллас уже печатает ответ, выскочило через секунду после отправки сообщения.

«Клянешься, что ты в порядке?» – написала Даллас.

«Клянусь».

Прошло две минуты. Потом Даллас написала: «Ладно».

Не зная, что может случиться до понедельника, Лорен послала ей еще одно сообщение – на всякий случай.

«Люблю тебя», – было в нем. Два слова, которые только и имели значение.

Кнопку «отправить» она нажала как раз в тот момент, когда дверная ручка повернулась. Ножки сдвигаемого кресла громко заскрипели по полу, и дверь открылась.

Свет, включенный в коридоре, играл на блестящих от геля волосах Дарьена, который возник в дверном проеме, явно позабавленный ее жалкой попыткой забаррикадироваться в комнате.

– Зачем тут кресло?

На его губах порхала улыбка.

– Сам знаешь, – несмотря на попытку придать голосу силу и решимость, он прозвучал жалко. Какая же у нее выдалась кошмарная неделя. – И может, в следующий раз все-таки сначала постучишь. А вдруг я была бы раздета?

Насмешливые искры заплясали у него в глазах, но, к счастью, он не собирался отвечать на этот риторический вопрос, вопрос, от которого ее щеки вспыхнули. Ей никогда не удавалось удержать язык за зубами, когда это требовалось.

Дарьен окинул взглядом ее серую пижаму. На каждой ее груди была изображена половинка авокадо, а на заду красовалась надпись печатными буквами: «Поцелуй мой Хасс»[1]. Пижаму на прошлый Йоль подарила ей любительница каламбуров Даллас. Но запустить телефоном в лицо Дарьену за то, что он слишком долго удерживал взгляд на ее груди – прикрытой лишь тканью пижамы, – она не успела, сообразив, что на самом деле он смотрит на ее руку, лежащую на талии.

И на татуировку с обвивший жезл змеей на внутренней поверхности ее левого предплечья: она излучала ярко-алое сияние, указывая на необходимость неотложной медицинской помощи, и это сияние отражалось в трафаретных авокадо.

Дарьен нахмурился.

– Пока меня не было, ты выходила из этой комнаты?

– Вроде того, – пробормотала она, складывая руки на груди, чтобы прикрыть ее. – В смысле, если считать те три минуты, за которые твоя компания дала мне понять, что мне здесь не рады.

Она удивилась, заметив блеснувший в его глазах гнев.

– Что они сделали?

– Мне захотелось есть, вот я и решила поискать что-нибудь. Я представилась, а твоя подружка объяснила, что обо мне думает, с помощью пары недобрых слов и ножа для стейка.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

– Лейс?

Лорен коротко кивнула.

– Лейс мне не подружка, но к делу это не относится. Она тебе угрожала?

Грызя ноготь на мизинце, Лорен отозвалась:

– Да нет, ничего такого. Но если считать нападение на кухонный стол угрозой в мой адрес, тогда да.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Насколько я понимаю, ты не нашла ничего поесть.

– Ага.

Дарьен указал подбородком в сторону коридора.

– Идем. Ты, наверное, умираешь с голоду.

– Уже нет, – соврала она. Но он ответил ей таким грозным взглядом, что она со вздохом направилась к двери.

Максимус, Лейс и Тревис все еще были на кухне, когда Лорен вошла туда следом за Дарьеном. Грохоча армейскими ботинками, он прошагал к кухонному островку, у которого разговаривали трое Дьяволов. На кварцевой столешнице теснились пустые бутылки из-под пива и контейнеры от еды, купленной навынос.

Едва завидев Дарьена – и человеческую девчонку за его спиной, – все умолкли, никто не смотрел ему в глаза. А Дарьен, пройдя к островку, стряхнул с себя куртку и бросил ее на барный табурет. Потом закатал рукава темно-серой рубашки, открыв мускулистые руки выше локтей, уперся ладонями в стол и обвел всех внимательным взглядом.

Лорен остановилась в нескольких шагах от него рядом с обеденным столом, на поверхности деревянной столешницы которого был выжжен гигантский крылатый дьявол, парящий над Ангелтином. Она невольно сглотнула.

– Лорен сказала мне, что за время моего отсутствия ходила вниз и познакомилась с вами, – единственным, кто осмелился смотреть в глаза Дарьену дольше доли секунды, был Максимус. – А еще сказала, что все вы оказали ей радушный прием. Чего я и ожидал от моих Дьяволов, особенно после того, как предупредил их, что она пробудет здесь эти выходные. И особенно после того, как недвусмысленно запретил запугивать ее. И