Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

Соломон начал покрываться красными пятнами, желая что-то ответить, но очень сильно сдерживал себя.

— Lingua tua comprime, мальчишка. Ты здесь являешься представителем своего отца… Пока тот в море. Временно…

— Ita… — тихо проговорил молодой человек.

— Что ж… Остался только я… — слегка заплетающимся языком проговорил мужчина с бокалом красного вина в руке. Это единственный участник собрания, который пришёл со своим бокалом. Хенрик не смог подробно разглядеть его лица, но по голосу сразу узнал. Это один из тех двух мужчин, что спорили на приёме в поместье.

«Сильно выпивший сторонник жесткой линии… Исключительная справедливость сильного… Казалось, им так нравился император…»

— Георг, расскажи о своих успехах.

— Благоородные дома нас поддержат. Аспен. Лорен. Лодос. Эльин. Альмагро. Изона. Конечноо же Иверия… Ии… Лакия… Почти все провинции. Из столицы пока не получил известий. Могут возникнуть трудности… Я улажу… — договорив, Георг залпом допил бокал вина.

Хенрик смотрел на собравшихся людей и не понимал… Не понимал, кто действительно вселяет хладный ужас: безумные сектанты, вопящие проклятия, заговоры и молитвы или эти скрупулёзно-рассудительные люди. Они рассуждают о всех этих ужасных вещах так, как будто выбирают гарнир на обед. Это по-настоящему жутко.

— Уладь за неделю. Если не получится… Сосредоточься на Лакии. Итак… На сегодня всё. Я благодарю всех за работу. Извещайте меня регулярно о ходе выполнения. В заключение… Хотел бы вам представить нашего будущего брата… — Вик встал из-за стола и приказал Хенрику тоже встать. Хенрик только сейчас заметил у всех собравшихся аккуратное маленькое кольцо на правом мизинце с нечитаемым символом.

— Он вышел из лабиринта. И достал одну из последних необходимых нам фигур Абракса…

— Одари светом весь мир! — синхронно проговорили собравшиеся.

— Сегодня пройдёт обряд инициации.

Все присутствующие одновременно встали и сложили две сжатые руки на груди. Они смотрели на Хенрика, и на их лицах искрилась улыбка. В их жесте была заложена жертва, сакраментальная жертва. Хенрик почувствовал, что они его принимают. Он не ожидал такого поворота событий. До того — неизвестный уличный вор, знающий только сомнительных торговцев, бедных лавочников и пьяниц из трактиров. Теперь ему аплодируют сильные мира сего. Ему! Самые влиятельные люди города, возможно, и всей провинции, синхронно встали и превозносят его навыки. Это был триумф. Хенрик навсегда запомнил это чувство безмерной гордости вперемешку со смущением. Вопросы, что будет дальше, что за ритуал инициации, отошли глубоко на второй план. Он здесь и сейчас. И он счастлив…

— Благодарю… — робко выдавил из себя Хенрик, спустя время.

— Господа, прошу… — после непродолжительного приветствия Вик проводил к выходу собравшихся гостей. Когда все гости вышли из кабинета, Вик обратился к Хенрику.

— Вы хорошо держались… Я распоряжусь, чтобы к вам доставили половину кувшина вина. Перед инициацией стоит попрощаться с прежней жизнью…

— В чем заключается суть этого… хм… обряда? — аккуратно начал расспрашивать Хенрик.

— Вы станете частью нас… Что же ещё? Прошу… Нам пора. — Они вышли из кабинета и направились прямо по коридору до лестницы.

— Я хотел, чтобы вы присутствовали… На мирской части Истинной Веры. Без сомнения очень важной. Но не главной. Главное — это то, что вы увидите сегодня. Не волнуйтесь… Достойные люди уже проходили его и не раз. Так как вы остались один… Нет нужды в промедлениях. И дополнительных испытаниях. Вы станете прекрасным маленьким сапфиром в нашей лучезарной тиаре… — пока Вик рассказывал, Хенрик не успел заметить, как они оказались у его комнаты. Охрана была на месте.

— Отдыхайте…

Хенрик зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Кувшин с вином уже красовался на большом столе. Рой мыслей в голове не мог утихнуть…

«Заговор… Против кого? Ради чего? Почему я чувствую такой зверский голод?»

Больше всего его пугал обряд инициации, о котором Вик так старательно пытался не говорить, обходя острые углы. Главный вопрос не выходил у него из головы до самого часа ответа: сможет ли он остаться прежним человеком? Хенрик налил себе бокал вина, достал блокнот и стал перелистывать последние записи.

«Гвардейская выучка. Сверхосторожен. В городе не подобраться. Только в поместье».

Что-то ему показалось странным в своих записях. Вернее, не в записях, а то каким почерком они были сделаны. Этот почерк подозрительно стал напоминать…

«Выход. Круг. Смерть. Они идут. Тупик».

Вдруг пальцы сами стали чертить в воздухе эти слова. Точь-в-точь как на стенах той комнаты. Сознание отказывалось верить, но тело помнило.

— Это был я… — тихо прошептал Хенрик. От усталости и шока он свалился на пол.

— Это я чертил те надписи… Всё это время это был я…

Барабаны отбивают чеканный ритм. Ротонда наполняется оглушающим звоном. Ещё один невозможный объект внутри поместья? Собравшиеся заняли свои места. Они не скрывают своих лиц. Они гордятся находиться здесь. Фигура отчерчена. Тёмные гроты ротонды наполняются зелёным пламенем. Они держат в руках часть своей богини. Они возносят ей почести. Они начинают синхронно скандировать. Солнечный свет окулюса почти достиг центра. Хенрик ждёт своей участи. Он полностью растворился в трансе. Границы собственного Я стёрты. К нему медленно подходит человек. Это он сам… In sacellum mundorum praecipitabit, radices arboris diffusas… Слова начинают проникать в сознание. Тело застывает в неестественной позе. Шея не двигается. Глаза прибиты к окулюсу. Ты даёшь себе испить чашу. Каждый глоток прожигает нутро. Свет достигает лба. Первый удар… Тело скорчилось от боли. Ты не можешь двинуться. Второй удар… Сознание расщепляется на мелкие ядра. Третий удар… Умиротворение. Барабаны бьют сильнее. Крики усиливаются. Стилет… Ты знаешь, что надо делать… Кровь пульсирующей струей стала частью богини…

Тёплый свет проникает в каждую частичку тела. Солнечные лучи играют на ветру. Ты наполнен любовью... Ты и есть любовь. Смутные очертания чего-то большего виднеются вдалеке. Ты песчинка. Маленькая букашка… Кто ты такой, чтобы сравнивать? Чтобы оценивать, что такое добро, а что такое зло? Твоя богиня укажет путь… Она направит… Она тебя благословляет… Она даёт позволение прикоснуться к своему облачению… Почему её лицо так похоже на…

***

Лёгкие наполняются водой. Короткие вдохи пульсирующей болью отдаются в висках. Больше нет сил терпеть. Вздохи становятся всё короче… Они прекращаются…

Хенрик в панике просыпается. Он обнаруживает себя в кровати. Кто он? Осталась ли в нём хоть часть прежнего