Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
При моем появлении Роман поднял голову.
— Ну что, разобрались? — спросил я.
— Не переживайте, Николай Арсентьевич. Мы все закончим, — уверила меня Альбина.
— Я и не сомневаюсь.
— Вот и хорошо, — заметил Губов. — А то у меня уже возникло подозрение, что вы специально находите себе дела подальше от подрядчиков.
— Не могу же я лишать вас возможности набраться опыта, — усмехнулся я.
Роман рассмеялся.
— Благодарю за доверие.
Я попрощался с ними и вышел из палатки.
Возле машины меня уже ждали Вера и Илья. Морозов стоял рядом, прислонившись к переднему крылу.
— Илья, мне понадобится ваша помощь с картами, — сказал я, подходя ближе.
— Вера Романовна уже объяснила. Поеду с вами. Только потом нужно будет вернуться. Наши к вечеру собираться начнут.
— Владимир Васильевич вас отвезет.
Воевода с готовностью кивнул. Мы расселись по местам. Я немного опустил стекло, и в салон ворвался теплый воздух, пахнущий рекой и нагретой травой. Откинувшись на спинку сиденья, я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с удовольствием подставил лицо потоку воздуха.
После сегодняшних поездок больше всего мне хотелось принять ванну, переодеться и устроиться возле камина с чашкой чая. Желательно так, чтобы никто не вспоминал о Беловодье хотя бы до завтрашнего утра.
Я взглянул в зеркало заднего вида.
Вера устроилась на заднем сиденье рядом с Ильей и прикрыла глаза. День у нее тоже выдался непростым, хотя она ни разу не пожаловалась на усталость. Я невольно улыбнулся и отвернулся к окну.
Машина выехала на дорогу, оставляя позади праздничную площадку.
До поместья добрались довольно быстро.
Когда между деревьями показался знакомый фасад особняка, я почувствовал облегчение. За последние недели дом успел стать для меня местом, куда хотелось возвращаться независимо от того, насколько удачным оказался день.
Морозов свернул на подъездную дорожку и остановил машину возле крыльца.
— Прибыли, мастер-князь.
Я выбрался наружу, размял затекшие плечи и поднялся по ступеням.
Никифор встретил нас в прихожей.
Он осмотрел наши ботинки, заляпанные подсохшей грязью, задержал взгляд на Илье, который тоже успел основательно испачкаться во время прогулки по берегу, и тяжело вздохнул.
— Пойду чайник поставлю.
— Никифор, принесите, пожалуйста, отвар в кабинет. И чашек побольше.
— Вижу, что побольше.
Он удалился в сторону кухни, так и не высказав ни одного замечания по поводу нашего внешнего вида. Похоже, даже Никифор начинал привыкать к тому, что князь регулярно возвращается домой словно после прогулки по канавам.
Мы поднялись в кабинет.
Вера сразу направилась к шкафу, где хранились старые документы. Пока она искала нужную папку, я освободил место на столе, отодвинув несколько книг и стопку бумаг, оставшихся после утренней работы.
Илья подошел к окну, посмотрел на сад и негромко заметил:
— Хорошо у вас здесь.
Вера вернулась с толстой папкой, положила ее на стол и осторожно вынула сложенный в несколько раз план.
Бумага пожелтела от времени, а на сгибах стала почти прозрачной. Девушка развернула лист и прижала края несколькими книгами, чтобы он не сворачивался обратно.
— Вот. Здесь отмечены боковые рукава и старые границы. Нужно понять, какой именно мы ищем.
Илья подошел ближе и принялся изучать карту. Некоторое время он прослеживал взглядом извилистые линии, затем положил палец на узкую петлю, почти незаметную среди других обозначений.
— Этот. Вот здесь старый перевоз отмечен, а ниже вода уходила к тому берегу, который сейчас зарос.
Я наклонился над столом.
По старому плану река действительно выглядела совсем иначе. Основное течение проходило ближе к противоположному берегу, а тот узкий рукав, возле которого мы сегодня стояли, когда-то был гораздо шире. На карте виднелась дорога к перевозу, несколько небольших строений и обозначение, смысл которого мне пока был непонятен.
— Это что? — спросил я, указывая на знак.
— Граница старого владения Беловодья, — пояснил Илья.
Вера придвинулась ближе.
— Здесь еще подпись есть, но почти стерлась.
Я попытался разобрать бледные буквы, однако без особого успеха.
— Получается, знак принесли именно туда, где когда-то проходила граница?
— Похоже на то, — согласился Илья. — Случайно такое место выбрать трудно.
Вера осторожно провела пальцем вдоль края плана.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Никифор с большим подносом.
На нем стояли заварочный чайник, несколько чашек и небольшое блюдо с пирожками. Я поспешно сдвинул план, освобождая место.
Домовой поставил поднос на стол и принялся разливать отвар.
— Спасибо, — сказал я, принимая чашку.
— Не за что. Только бумаги в чай не макайте.
— Постараемся.
Никифор посмотрел на развернутую карту.
— Опять старину разбираете?
— Приходится.
— Ну, разбирайте. Только поешьте сначала.
Он придвинул ко мне блюдо с пирожками, убедился, что никто не собирается немедленно возражать, и направился к двери.
Глава 15
Дрессировка
Илья и Морозов уехали спустя час, мы же с Верой Романовной задержались в кабинете до глубокого вечера. Пришлось поднять много документов, и я был благодарен, что старый князь держал у себя очень много старых бумаг.
Когда стрелки висевших на стене часов подобрались шести, я закрыл папку и взглянул на сидевшую рядом Веру и произнес:
— Кажется, пора немного отдохнуть.
Секретарь рассеянно кивнула, все еще глядя на разложенные на столе бумаги:
— Да, — пробормотала она. — Отдохнуть.
Девушка с неохотой встала из-за стола и направилась к выходу. Я последовал за ней. У двери остановился, обернулся, глядя на заваленный бумагами стол, и выключил свет. Комната погрузилась в темноту.
На столе в пустой гостиной стоял заварочный чайник и пустая чашка. Я подошел к столу, коснулся пузатого бока. Отвар был еще теплым.
— Спасибо, — пробормотал я, налил отвара и вышел на террасу, где уже сидел Иволгин
Леший устроился в широком кресле возле перил, вытянув длинные ноги и положив на колени раскрытую книгу. Рядом на столике стояла чашка с отваром.
Заметив меня, больной пошевелился и тут же поморщился от боли.
— Добрый вечер, — начал я. — Хотели прогуляться?
Мужчина покачал головой:
— Пока не хочу, — угрюмо ответил он.
Я усмехнулся: Марина строго запретила ему покидать дом без особой необходимости, и, насколько я мог судить, леший пока соблюдал это распоряжение. Правда, делал вид, будто это его воля. и он не подчиняется указаниям какого-то человеческого детеныша. Впрочем, вслух я свои догадки озвучивать не стал.
Леший немного подвинул свою чашку,