Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— Так ведь с собакой по-хорошему надо, — охотно объяснил Гаврила. — Зверь все понимает. Только разговаривать не умеет.
— Ну, тут вы справляетесь за двоих, — заметила девушка.
Гаврила посмотрел на нее, открыл рот, собираясь возразить, но передумал и довольно рассмеялся. Иволгин же прикрыл глаза ладонью.
— Ох, пропал человек, — пробормотал он. — Теперь ему достаточно, чтобы она просто улыбнулась. И ради этого парень готов будет в январе подснежники в лесу искать.
— А вы, конечно, никогда подобной глупостью не занимались? — усмехнулся я.
Леший повернулся ко мне:
— Я, князь, гораздо разумнее, — с достоинством заявил он.
Я предпочел не возражать. Хотя мне казалось, что леший вполне мог оказаться очарованным девушкой не меньше чем Гаврила.
Побед тем временем уже держал в руках непонятно откуда взявшийся обруч, который оказался достаточно широким, чтобы через него могла пройти собака, и старший Губов установил его вертикально, придерживая одной рукой.
— Друзья, внимание, — обратился он к собравшимся. — Сейчас наш замечательный Аргумент продемонстрирует ловкость, которой позавидовал бы иной цирковой артист.
Он подозвал пса, показал ему обруч и несколько раз провел рукой сквозь него, словно объяснял, что именно требуется. Аргумент внимательно следил за движениями, затем сунул в отверстие нос и вопросительно посмотрел на дрессировщика. Но Побед только покачал головой:
— Нет, дружок. Целиком.
Пес попробовал просунуть голову. Гаврила шагнул было вперед, но Лада осторожно коснулась его рукава и лесничий послушно остановился.
Побед немного приподнял обруч и поманил Аргумента лакомством.
На этот раз пес решился. Он неловко переступил передними лапами через деревянный круг, зацепил его задней ногой, отчего Победу пришлось поспешно придержать конструкцию, и оказался по другую сторону.
Получив награду, Аргумент немедленно попытался повторить упражнение, хотя никто его об этом не просил.
— Погодите, погодите! — рассмеялся Побед. — Не все сразу. Искусство требует терпения.
Пес, похоже, придерживался другого мнения. Он снова прошел через обруч, на этот раз гораздо увереннее, развернулся и, не дожидаясь команды, полез обратно.
— Вот это я понимаю, служебное рвение! — заметил один из дружинников.
— Надо его к нам в дружину записать! — засмеялся другой.
— По части послушания он некоторых уже обогнал, — согласился Побед.
Тем временем Побед отложил обруч и достал из кармана небольшой платок.
— А теперь, господа, последнее упражнение, — объявил он. — Самое ответственное.
Он подозвал Аргумента и протянул ему платок.
— Возьми, — скомандовал он и пес осторожно ухватил ткань зубами. — Отнеси Гавриле.
Аргумент повернулся к лесничему и тотсразу выпрямился и протянул руку.
— Ко мне, дружок!
Пес бодро побежал к нему, но на полпути вдруг остановился. Несколько мгновений он смотрел на Гаврилу, потом на Ладу, стоявшую рядом, и, словно приняв какое-то собственное решение, направился к девушке.
Лада удивленно рассмеялась, когда Аргумент остановился перед ней предлагая платок.
— Это мне? — склонившись перед псом, ласково уточнила она, и Аргумент завилял хвостом, словно подтверждая ее слова.
— Ну, спасибо.
Она взяла кусок ткани и осторожно погладила пса по голове. Аргумент немедленно подставил под ладонь уши и довольно высунул язык, показывая, что ему по душе такая похвала.
— Вот это правильно! — раздалось из толпы.
— Умный пес знает, кому подарки носить!
— Гаврила, учись!
Последняя фраза заставила лесничего покраснеть и парень поспешно опустил взгляд.
— Да он просто… — начал он, но так и не нашел подходящего объяснения.
Лада посмотрела на него поверх головы Аргумента.
— Очень галантный у нас пес, — заметила она.
— Ага, — пробормотал Гаврила. — Только уж больно самостоятельный.
Иволгин тихо рассмеялся.
— Вот теперь я точно уверен, что Аргумент умнее половины собравшихся, — произнес он и сделал глоток отвара. — Потому что он за один вечер сделал то, на что Гаврила не решался уже несколько недель.
— Подарил девушке платок? — уточнил я.
— Дал понять, что она ему очень интересна, — поправил меня леший. — За что получил некоторую взаимность.
Я не удержался и тоже рассмеялся.
Побед стоял посреди лужайки, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим с таким довольным видом, будто именно такого результата и добивался с самого начала.
— Мастер Губов! — окликнул я его с веранды и Побед повернулся.
— Слушаю, мастер-князь! — по-военному отчеканил он.
— Вы случайно не собираетесь открыть школу хороших манер? — усмехнулся я.
— Если найдутся желающие, то начну с самых способных, — объявил он и указал на Аргумента. — Первого выпускника вы уже видели.
— Только не берите с Гаврилы плату вперед, — добавил Иволгин. — Он пока не уверен, что готов записаться.
Дружинники рассмеялись, а лесничий смущенно махнул рукой.
— Да ну вас!
Лада прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку.
Я поднял чашку в знак признания заслуг Победа, а тот ответил мне шутливым поклоном.
Представление постепенно подошло к концу. Дружинники еще некоторое время окружали Аргумента, пытаясь выяснить, каким образом Побед сумел за один вечер добиться таких успехов. Старший Губов охотно объяснял, что главное в дрессировке — это сочетание нескольких факторов: терпение, последовательность и правильное поощрение, причем говорил об этом с видом человека, которому доводилось воспитывать существ куда более упрямых, чем обычная собака.
Зная кое-что о его прошлом, я охотно верил.
Гаврила подозвал Аргумента, и пес, утомленный вниманием и явно довольный полученными угощениями, присоединился к нему.
Лада пошла вместе с ними. Парень и девушка направились по садовой дорожке, что-то негромко обсуждая. Гаврила что-то рассказывал, указывая рукой в сторону дальних деревьев, а девушка слушала, иногда задавая вопросы. Аргумент несколько раз забегал вперед, потом возвращался, проверяя, не отстали ли они, и снова отправлялся исследовать кусты.
У поворота дорожки Лада остановилась, чтобы поправить пояс платья. Было заметно, что подобная одежда была для девушки непривычной. Как и туфли, которые отличались от ее обычных ботинок. Гаврила тоже остановился и терпеливо подождал, хотя Аргумент уже успел отбежать довольно далеко.
Потом девушка что-то сказала, и лесничий смутился, покраснев.
Иволгин проводил их взглядом.
— Хорошая девушка.
Я повернулся к нему.
— Лада?
— А кто же еще? Аргумент, конечно, тоже хорош, но девушкой его назвать трудно, — хмыкнул леший.
Он осторожно переменил положение в кресле. На мгновение его лицо стало серьезным. Он неспешно устроился удобнее, стараясь не беспокоить рану. Затем снова посмотрел в сад и продолжил:
—