Как укусить вампира - Лена Тулинова

— Вы бульварные романы почитываете на досуге? — спросил Пьер. — Конечно, я доверяю этому человеку: я знаю его с тридцатых годов.

— Нашего века? — шепнула Дина.

— Разумеется, — усмехнулся Безруков. — Я, конечно, старый, но не настолько.

— Какой ещё ты там старый, Петенька, — сказал Мор Адрианович. — Я, кстати, всё слышу. А концы и впрямь придётся искать в магическом приказе, потому что это, видите ли, сотворил не студент и не преподаватель. Почерк мне смутно знаком, однако не по теперешним временам, а по прошлым. Теперь дай-ка подумать… В прошлый раз я наведывался в Лучезарск лет этак двадцать пять назад…

— Вы тогда ещё были Адрианом Дамоновичем, — сказал Пьер.

Дина прижалась к нему еще ближе. И опять-таки вампир не имел ничего против. На удивление — и не жаждал её крови. Просто приятно было ощутить рядом тепло. Как же мало ему теперь надо: просто тепло!

— Э, ты меня при барышне выдаёшь, — хихикнул Карабашев и тут же раздосадованно цыкнул на химеру.

Та в ответ зарычала, но почти сразу умолкла.

— Вы… её убили? — тут же спросила Дина.

— Боже упаси, — сказал Карабашев. — Пускай поспит пока. Без сна, небось, даже упырь с ума сойдёт. Разум нуждается в отдыхе.

— Так о ком же вы вспомнили-то, Мор Адрианович? — нетерпеливо спросил Пьер.

— Ааа, — сказал Карабашев. — Преподавал у нас тут один, правда, недолго. Потом какое-то время в магическом приказе служил. Сейчас ему, полагаю, лет шестьдесят или около того, и зовут его Стефан Лещинский-Найдёнов.

— Пятьдесят девять, — сказала Дина. — Шестьдесят ему будет в декабре…

— Ну вот и славно, — засмеялся Карабашев. — А то я уж думал, не ошибся ли, часом. Но нет, не ошибся.

— Откуда вам известно, сколько лет этому Стефану? — спросил Пьер, повернувшись к девушке.

Он так давно не слышал этой фамилии… Стефан Лещинский-Найдёнов! Безрукова будто опрокинуло, вышвырнуло назад, в прошлое. Зиночка Лещинская в том же, тридцатом году исчезла из Лучезарска. Говорили, что она бежала в Веспуччию с любовником-иностранцем, с которым познакомилась ещё на Масленицу. А через год её родители усыновили мальчика… Вот, стало быть, как настигает прошлое.

— Это мой дедушка, — сказала Дина, не подозревавшая о буре из мыслей и чувств, что происходила в Пьере. — Отец моей матушки, Ларисы Зориной, в девичестве Найдёновой-Лещинской.

— Интересно, что в моём досье фамилия вашей матушки — Найдёнова, — суховато сказал Пётр Николаевич.

Дина вдруг осознала, что чуть ли не в обнимку с ним стоит и отпустила его руку. На всякий случай и отошла на полшажочка, чтобы соблюсти дистанцию и приличия, которые давно уже попирала изо всех сил. А тут вдруг захотела немного отделиться от Безрукова: от него повеяло холодом.

— Я понимаю, что вы должны были проверить мои родственные связи, — сказала она, — и действительно, маменька везде, кроме церковной книги, расписывается как Найдёнова… Но что вам за дело до её полной фамилии?

Мор Адрианович, который непонятно как уже покинул камеру с химерой, оказался рядом и потрепал Дину по плечу.

— Не берите в голову, барышня, это у него давние личные счёты… Как выяснилось — с прабабушкой вашей, мир её грешному праху, — сказал он. — Но не будем ворошить прошлое. Как говорится, кто старое помянет… Впрочем, родители Стефана Анатольевича не слишком нам интересны, куда занятнее, при чём тут он. На кафедре алхимии он был, пожалуй, самым незаметным и неинтересным человеком. Химеры, которые он создавал, не были хищными, а насчёт опытов над людьми… Слишком уж он был боязливым. И богобоязненным, и законопослушным.

— Не хотите как-нибудь навестить вашего деда, Дина Владимировна? — спросил Пётр Николаевич.

— Не хочу, — честно призналась Дина. — Он человек закрытый, со странностями. Я бываю у него очень редко, в последний раз мы встречались не так уж давно, на Пасху. И всегда разговор сводится к одному…

— К тому, что барышни не должны служить в полиции? — усмехнулся Мор Адрианович. — Хотите, я схожу с вами, Дина Владимировна? При мне он вряд ли отважится изводить вас такими разговорами.

— Если вас не затруднит, — тут Зорина покосилась на Петра Николаевича. — И если господин Безруков не возражает.

— Ночь не время для визитов, так что на меня вы в любом случае рассчитывать не можете, — с деланным безразличием сказал Безруков. — Что ж, расходимся. Больше, чем мы сейчас выяснили, нам пока не узнать.

— Подождите, но как же, — сказала Дина. — У меня создаётся ощущение, что вы что-то такое видите и понимаете, чего не знаю я. Можно и мне прикоснуться к этому знанию?

— О чём вы, Дина? — спросил Пётр Николаевич.

— Зачем всё это? Покушение на Майского, какая-то возня в магическом, создание химер? Всё это очень тревожно, особенно оттого, что непонятно.

— Про возню в магическом мне тоже было бы интересно узнать, — проговорил Безруков. — А вот вы, Мор Адрианович, сдаётся мне, действительно уже всё давно поняли, только не хотите говорить.

— Мне нравится, когда ученики додумываются до ответа на загадки сами, — сказал Карабашев.

Дина слегка насупилась. Кому понравится, когда тебя сравнивают с какими-то зелёными юными студентами?

— Хотя ты-то уж, Пьер, мог и понять, в чём тут дело. Разве вы не видите, что на самом деле происходит? Лучезарск достаточно близко к Аврории, и неудивительно, что и в этот раз нарыв назревает именно здесь.

— В этот раз? Нарыв? — спросил Пётр Николаевич, хмуря удивительно красивый лоб.

— Ты же застал прошлое перерождение государя и помнишь, как это было, — сказал Карабашев. — Должен помнить.

— Знаете, я всё-таки не люблю загадки. О чём вы ведёте речь? — спросила Дина.

— Мне нравится эта барышня, она не признаёт экивоков, намёков и хождений вокруг да около, — заметил Мор Адрианович. — Вы, Дина Владимировна, очень молоды, но тем не менее наверняка получили неплохое образование, не так ли? Великая Империя держится за своих магов…

— Получила, — сдержанно ответила Дина. — Но я спросила не об этом.

— Опыты над людьми, особенно алхимические, запрещены вовсе не из этических соображений. Верхушке магического сообщества нет