Сердце зимы - Снежана Чехович
Если Терпсихора вправду какая-нибудь богиня, с моей стороны очень самонадеянно рассчитывать хотя бы приблизиться к её мастерству. Но мне так всё это надоело, что я была готова на что угодно, лишь бы со мной перестали играть в эти садистские игры. Мне дали послушать прекрасную музыку, рождавшуюся из-под пальцев окутанного звёздным светом Астрея; дали прикоснуться к тайне, очароваться ею, влюбиться в неё. Заманили, как ребёнка конфеткой в ярком фантике. И я купилась.
Но ещё мне просто осточертело чувствовать боль. Надоело умирать.
Я храбрилась, пытаясь объяснить себе, что раз это мой выбор, а не прихоть мамы, значит, смогу в любой момент бросить, и мне ничего за это не будет. И всё равно меня страшно тошнило. Между уроками я заперлась в кабинке в туалете и проторчала там несколько минут, уверенная, что вот прямо сейчас блевану. Из соседней кабинки раздались звуки рвоты, и я, передумав, вышла сполоснуть лицо и хоть немного привести себя в чувства.
Упершись руками в края раковины, я смотрела, как по моему посеревшему от паники лицу стекает вода. Глаза глубоко запали, тёмная кожа казалась тусклой и безжизненной, каштановые кудри висели паклей. Я казалась себе ожившим мертвецом, который мучительно вспоминает, что такое жизнь.
Из кабинки вывалилась Дайана в твидовой юбке и белоснежной, застёгнутой под горло блузе. Подлетев к свободной раковине, она прополоскала рот и аккуратно, похлопывающими движениями, чтобы не размазать тональник, смочила лицо подушечками пальцев. Она, в отличие от меня, выглядела прекрасно: сияющая кожа, уложенные волосы, накрашенные губы. Только глаза, лишённые прежнего стервозного огонька, выдавали её предельную усталость.
— Паршиво выглядишь, — сообщила она, глядя на меня через зеркало.
Фраза, которую я слишком часто слышала в этой школе.
— Да ты тоже не первой свежести, — откликнулась я.
Спорить Дайана не стала. Храня напряжённое молчание, она подкрашивала ресницы и наносила на без того зеркально блестящие губы блеск, а я смотрела на себя, на неё, и не могла понять, почему в ней растёт новая жизнь, а во мне — смерть, но глаза у нас одинаково пустые.
— Родители знают? — спросила я, неожиданно даже для себя самой.
Я не ожидала, что она с ходу поймёт, о чём речь, и собиралась пояснить вопрос, но Дайане никакие пояснения не потребовались. Будто она вся была мыслями в своей проблеме. Что, возможно, не так уж далеко от правды.
— Нет, конечно, — сказала она. — Я же не самоубийца. Отец меня из дома вышвырнет, если узнает. Я его «любимый цветочек», — скривившись, процитировала она. А любимые цветочки не вырастают в женщин, не спят с мужчинами и не беременеют. Что? — с наездом спросила она, заметив мой недоуменный взгляд.
Я, вздёрнув брови, покачала головой, мол, нет, ничего. На самом деле я была ошеломлена её отповедью. Думала, она высокомерно скажет «не твоё собачье дело» и уйдёт, напоследок хлопнув дверью (сюда ещё вписалось бы цоканье шпилек, но Дайана не носила обувь на высоких каблуках).
— А Дуглас?
— Он, конечно, знает. — Она сжала губы, пожевала ими, распределяя слой блеска. — Козёл убогий. Можешь сказать своей умственно отсталой подружке-альбиноске, что Дуглас теперь свободен, и она может прыгать к нему на член в любой момент.
— Вы расстались?
Она повернулась ко мне и упёрла руку в бок, другой держась за раковину. Пустые глаза наполнились огнём праведной ярости и засияли. Раньше я как-то не замечала, что Дайана, при всём её космическом самомнении богатой девочки и в придачу типа набирающего популярность блогера, очень красивая. Всё в ней было на своём месте: пропорциональные черты лица, роскошные волосы, идеальное соотношение груди, талии и бёдер, крепкие стройные ноги. Разве что плечи чуть широковаты, но эта деталь её нисколько не портила. К тому же, свою природную красоту она умело подчёркивала косметикой и одеждой. Не могу похвастаться наличием вкуса и в том, и в другом, но выглядела она очень опрятно и стильно.
— Это ссыкло панически испугалось, так что — конечно, мы расстались! — Дайана закатила глаза. — Как будто он не знал, что, если в девочку тыкать писькой без презерватива, от этого могут дети появиться! Сказал, что ему крышка, если родители обо всём узнают, и что не хочет теперь иметь со мной ничего общего. И это правда, папаша у него тот ещё отморозок. Заставит на мне жениться, и плакала его карьера — спортивная, актёрская, или какую он там себе выдумал. Придётся же работать, а не учиться. Мой-то из принципа денег не даст. Скажет: раз такие взрослые, чтобы сексом заниматься, значит, достаточно взрослые и себя обеспечивать.
— Актёрская карьера Дугласу и без твоей беременности не светит, — пробормотала я. — Играет он кошмарно.
— Я в курсе. — Дайана снова повернулась к зеркалу. — Жалею теперь, что протащила его на главную роль. Но кто же знал! Никогда не влюбляйся, Драйден. Это плохо заканчивается. Ладно. — Она побросала тушь, пудру и блеск в сумочку. — Получать в глаз было больно, но я не сержусь. Выговориться мне сейчас было очень кстати. Но, вообще-то…
Она неожиданно смолкла. Я ждала продолжения, не вполне понимая, что от меня сейчас требуется. Должна ли я задать наводящий вопрос? Или просто молча постоять рядом?
— Вообще-то, я ещё не ходила к врачу, — наконец, произнесла она. — Только два теста сделала.
— А тесты — надёжная штука?
— Не знаю я! Мне не у кого спросить.
— Тогда почему не сходишь к врачу?
— Боюсь, неужели непонятно? Это маленький город. Мало ли, кого я встречу в больнице? Разболтают всем, что Дайана Кристал ходит по гинекологам! К тому же, вдруг мне станет плохо? Ну, от страха…
— А что тут такого? Всякое бывает. Сбой цикла, кисты, да хотя бы обыкновенный профилактический осмотр. Возьми с собой кого-нибудь, чтобы подстраховали. Конечно, если есть, кого.
Не нужно быть чёртовым гением, чтобы сложить дважды два и понять: подругам Дайана ничего не рассказала, иначе её бы так не прорвало.
— Вообще-то, некого. — Она помрачнела. — Девчонкам я не