Дикарка для Альфы - Рая Вельс

— Иди.

Когда Бета ушёл, Аркадий снова остался один. Но на этот раз ярость уступила место предельной сосредоточенности. Картинка, складывавшаяся семнадцать лет из слепых пятен и ложных следов, наконец начала обретать чёткие, страшные контуры.

Завтрашний вечер должен был решить многое. Впереди его ждала встреча с Мирославом Григорьевичем — старым вожаком, чьё согласие прийти на нейтральную территорию давало единственный шанс получить ответы и понять, связаны ли южане с этой историей.

Аркадий подошёл к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. По ту сторону границы, где-то, спала его дочь — девочка, так и не узнавшая, каково это — бежать во главе стаи под полной луной.

«Ещё немного, Нея, — мысленно произнёс Альфа, глядя в непроглядную ночную глушь. — Совсем немного».

Нея и Дамир

Утренний свет пробивался сквозь прозрачные занавески, оставляя на полу длинные бледные полосы. Нея села на кровати, обняв колени, и посмотрела в окно. За стеклом тихий снегопад постепенно укрывал лес свежим белым покрывалом. Но главным открытием этого утра стало другое: Нея поймала себя на мысли, что ждёт. И ждёт она не появления огромного чёрного волка, а человека — мужчину с тяжёлым, но неожиданно тёплым взглядом, который пообещал вернуться.

Шаги на крыльце раздались ближе к полудню. Они были ровными, уверенными, не таящимися. Нея подошла к окну и слегка отдёрнула край тюля.

Дамир пришёл. На нём была простая тёмная куртка, а на пороге он смахнул снег с ботинок точно так же, как сделал бы любой обычный человек. Это простое, почти бытовое движение почему-то заставило её сердце забиться быстрее.

Дед Матвей, выслушав короткие слова гостя, лишь понимающе кивнул и ушёл на кухню, оставив их в коридоре.

— Здравствуй, Нея, — произнёс Дамир. Его голос звучал тихо, но в нём слышалась та глубокая сила, от которой по коже пробегали мурашки.

— Здравствуй, — чуть помедлив, ответила она.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. При свете дня это оказалось куда сложнее, чем ночью в лесу, когда между ними были лишь снег и лунный свет.

— Пойдём со мной, — первым нарушил молчание Дамир. — Я хочу кое-что тебе показать.

— Куда? — Нея настороженно прищурилась.

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Увидишь.

— А если я не пойду?

— Тогда я останусь здесь, с тобой. Но мне было бы очень приятно, если бы ты согласилась. Я хочу показать тебе одно удивительное место. Наши волки уже успели узнать друг друга куда лучше нас, — Альфа едва заметно улыбнулся. — А мы с тобой, как люди, почти не знакомы. Давай исправим это.

— Ну... я знаю, как тебя зовут, — задумчиво склонила голову Нея.

— Уже неплохое начало, — ответил Дамир с весёлыми искорками в глазах.

— И что ты Альфа.

— Это можно было и не запоминать.

— Ещё знаю, что ты ужасно самоуверенный.

Дамир тихо рассмеялся.

— Вот видишь. Дело движется быстрее, чем я думал.

Он протянул ей руку ладонью вверх. После короткого колебания Нея вложила свои пальцы в его тёплую ладонь.

Они не стали садиться в машину. Прогулка пешком была необходима её привыкающему к свободе телу, да и морозный воздух приятно освежал лицо. Они поднимались всё выше по узкой тропе, петлявшей среди высоких деревьев. Снег под ногами сухо поскрипывал, а кроны смыкались над головой, создавая ощущение полного одиночества.

Дамир шёл рядом, сознательно подстраивая размашистый шаг под её неторопливый темп. Он не пытался проявлять назойливость, просто присутствовал рядом — надёжный, словно каменная стена.

Через полчаса подъёма лес расступился, открывая небольшую, скрытую среди гор долину. В самом её центре покоилось круглое озеро, скованное прочным, прозрачным льдом. На противоположном берегу, скрытый ветвями дикого сада, стоял старый бревенчатый домик с резными ставнями.

— Это место принадлежало моей матери, — произнёс Дамир, останавливаясь на краю обрыва. — Когда в стае становилось слишком шумно или возникали тяжёлые решения, она уходила сюда. Здесь никто не потревожит. Это не территория клана в привычном смысле. Это просто... мой дом.

Нея заворожённо смотрела на замёрзшее озеро. Ветер вымел снег с середины, согнав его к берегам пушистыми белыми валами, и под холодным солнцем проступала гладкая, тёмно-голубая поверхность. Зрелище было настолько чистым и спокойным, что у неё перехватило дыхание.

— Здесь очень красиво, — тихо сказала она, сделав шаг вперёд.

Они медленно спустились к берегу. Некоторое время шли молча, любуясь озером, пока Нея вдруг не вспомнила его недавние слова. Он ведь сам сказал, что им пора познакомиться друг с другом по-настоящему.

Она искоса взглянула на Дамира.

— Ты говорил, что мы почти ничего друг о друге не знаем.

— Говорил.

— Ну тогда... — Нея задумалась, решая, с чего вообще начинают подобные знакомства. — Мне семнадцать лет.

Дамир едва заметно улыбнулся.

— Это я знаю.

— Получается, ты обо мне знаешь больше, чем я о тебе, — тут же возмутилась она.

— Пока да.

— Тогда исправляем, — она чуть увереннее посмотрела на него. — Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

Нея приподняла брови.

— Я думала, больше.

— Это сейчас было оскорбление?

— Наблюдение.

— Опасное начало знакомства, — невозмутимо заметил он, но на губах Неи появилась улыбка.

— А сколько обычно живут оборотни?

— Дольше людей.

— Ты всегда был вожаком?

— Нет, — Дамир качнул головой, убирая руки в карманы. — Клан перешёл ко мне совсем недавно. Дед начал сдавать быстрее, чем кто-либо ожидал.

— И он просто передал его тебе?

— У оборотней ничего не бывает просто. Кровь даёт право претендовать на место вожака, но одного родства мало. Стая никогда не пойдёт за тем, кто не способен её удержать. Когда дед понял, что больше не может держать клан так, как прежде, мне пришлось занять его место.

— А если бы нашёлся кто-то сильнее тебя?

Улыбка Дамира слегка поблекла.

— Тогда мне пришлось бы доказать, что он ошибается.

Он говорил спокойно, без бахвальства, и Нея ловила каждое его слово. В её представлении оборотни всегда были чем-то далёким и опасным. Но стоящий перед ней человек не был монстром — он был сильным, несущим огромный груз ответственности, но невероятно живым.

Нея замялась, чувствуя, как краснеют щёки то ли от мороза, то ли от собственной дерзости, но