Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— И тебе доброе утро, — ответил я, сел за стол и уточнил. — А где остальные?
— Так, на праздник собираются, — был мне ответ. — Роман Победович с Верой так вообще ни свет ни заря в город уехали. Говорят, хотят лично проконтролировать открытие. Как будто без них все рухнет.
Я немного расстроенно посмотрел на пустые места за столом. Жаль, что не удалось позавтракать с Верой. Хотелось спокойно поговорить с ней, вместе поехать к реке. Впрочем, зная, сколько дел оставалось у организаторов, я понимал ее желание прибыть на место заранее.
— Кстати, — вспомнил я, — а Иволгин…
— Марина Арсентьевна велела ему сперва перевязку сделать, — перебил меня Никифор.
— Как он себя чувствует? — уточнил я.
— Получше. Вчера вечером сам до веранды дошел, без посторонней помощи. Только бок бережет. Я ему говорил, чтобы не торопился, а он все отмахивается.
Я кивнул. Было приятно слышать, что раненый гость понемногу поправляется. Хотелось верить, что самое тяжелое для него уже осталось позади.
— Упрямый народ эти лешие, — продолжил Никифор и покачал головой. — Как будто все делают назло тебе. Скажешь ему лежать — встанет. Попросишь ходить — сядет. Хорошо хоть вашу сестрицу слушается.
— Ее трудно не послушаться, — произнес я. — Талант у нее, с людьми работать.
— И со старшим народом тоже, — хитро усмехнулся домовой, покачал головой и положил мне на тарелку щедрый кусок запеканки. Я отрезал небольшой кусочек, попробовал и довольно кивнул. Запеканка оказалась нежной, в меру сладкой, и словно таяла во рту.
— Как всегда замечательно, — одобрил я.
Домовой довольно хмыкнул и расправил плечи.
— А то! Не первый день на кухне хозяйничаю, — заметил домовой и налил мне отвара. Я придвинул чашку и посмотрел на собеседника.
— Ты на праздник не собираешься?
Никифор замер с чайником в руке:
— А здесь кто останется? — удивленно уточнил он, глядя на меня так, словно я сморозил какую-то глупость.
— Дом никуда не денется, — философски ответил я. — Мы ведь ненадолго. Иногда полезно отдохнуть от забот.
Домовой даже руками всплеснул.
— Вот уж придумали! Отдыхать! У меня Мурзик за каждым углом караулит, где бы чего стащить. Правда…
Никифор замялся, затем лукаво прищурился и взглянул на меня:
— Никому не расскажете, если я с вами секретом поделюсь? Особенно Иволгину?
— Никому, — пообещал я, положив руку на грудь, там, где по моему мнению, должно быть сердце. Никифор же осмотрелся по сторонам, наклонился ко мне и, понизив голос, заговорщицки прошептал:
— Я Мурзику вроде как работу нашел.
— Это какую? — не понял я.
— За мышами приглядывать, — просто ответил домовой. — Чтобы не безобразничали и договор не нарушали. А за это я ему чаю заморского обещал. В качестве оплаты.
Я несколько мгновений смотрел на домового, а затем не выдержал и улыбнулся. Судя по его виду, Никифор явно был доволен своим решением и теперь ждал, оценю ли я его находчивость.
— Хитро, — согласился я, и он довольно приосанился:
— Так что времени на поездки у меня нет.
— Теперь понимаю, — ответил я и сделал глоток отвара.
Он немного помолчал, глядя на меня, а потом добавил уже тише:
— Вы уж погуляйте как следует, Николай Арсентьевич. А то все дела да заботы.
Я с удивлением покосился на него. Домовой говорил серьезно, без привычного ворчания, и от этой простой заботы стало тепло. Некоторое время я рассматривал лицо старика, словно ожидая подвоха, потом все-таки пообещал:
— Постараюсь. Только отдыхать у меня вряд ли выйдет. Мне еще нужно открывать церемонию.
Никифор покачал головой и хотел что-то ответить, но из коридора донеслись шаги. Домовой сразу выпрямился и повернулся к двери.
В столовую вошла Марина. И заметив сестру, я невольно улыбнулся и отставил чашку, чтобы рассмотреть ее получше. Девушка выглядела так, словно собиралась не на обычное городское гулянье, а на самый замечательный праздник в своей жизни. На ней было легкое светлое платье, мягко облегавшее талию и свободно ниспадавшее почти до щиколоток. Тонкая ткань красиво двигалась при каждом шаге, а небольшие вышитые цветы по подолу придавали наряду особенное очарование. Волосы она собрала в мудреную прическу, оставив лишь несколько завитых прядей, которые свободно спадали на лицо. На щеках у нее играл румянец, глаза сияли.
— Ну как? — спросила она, остановившись в дверях столовой и слегка разведя руки и чуть повернувшись, показывая платье.
Я внимательно оглядел сестру.
— Очень красиво, — произнес я, и девушка улыбнулась:
— Правда?
— Конечно. Только не понимаю, зачем ты спрашиваешь, если сама прекрасно знаешь ответ.
Марина довольно улыбнулась.
— Иногда приятно просто это услышать.
Следом появился Иволгин. Увидев меня за столом, он немного замедлил шаг.
— Доброе утро, князь.
— Доброе. Как самочувствие?
— Благодарю, вполне сносно.
Гость подошел к столу и остановился возле свободного стула, словно все еще сомневался, вправе ли занять место без приглашения.
— Присаживайтесь, — предложил я. — Присоединяйтесь.
Марина подошла ко мне, легко коснулась моего плеча и села напротив. Иволгин устроился рядом с ней. Прежде чем придвинуться к столу, немного повозился на стуле, выбирая удобное положение.
Сестра внимательно посмотрела на него. Уточнила:
— Все хорошо?
Леший кивнул:
— Вполне, княжна. Спасибо.
Марина с сомнением покосилась на лешего, но больше задавать вопросов не стала. Взяла тарелку, положила кусок запеканки и передала ему блюдо.
Никифор тем временем разлил чай. При появлении гостей от его недавнего заговорщицкого настроения не осталось и следа. Я покосился на него, невольно вспомнив наш разговор о Мурзике, и спрятал улыбку за чашкой.
Через несколько мгновений в дверях появился Морозов, а за ним Побед.
— Всем доброго утра, — начал воевода и прошел к столу.
— И вам… того же, — ответил я. — Присаживайтесь.
Мужчины заняли свои места. Морозов осмотрел свободные кресла и уточнил:
— Больше никто не придет?
— Роман Победович отбыл в город вместе с Верой, — ответил я. — Хотят лично все проконтролировать.
Побед усмехнулся и занял место возле воеводы.
— Я слышал, как он с утра по телефону разговаривал, — произнес Губов. — Все выяснял, готово ли все. Даже дверь закрыл, чтобы никого не разбудить.
— Волнуется, —