Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Побед тоже оживился. Подался вперед, заглядывая между передними сиденьями.
— Неплохо вы все организовали, — заметил он.
— Ваш сын постарался, — ответил я. — Это и его заслуга.
Побед ничего не сказал, но по его лицу было видно, что услышать это ему приятно.
Морозов сбавил скорость. Впереди открылась площадь, и я невольно подался к лобовому стеклу. Кажется, сегодня сюда решил выбраться весь Северск. Возле торговых рядов толпились празднично одетые посетители, сновали весёлая ребятня. Над их головами колыхались пучки зелени и цветы, которые продавали прямо из плетеных корзин.
Морозов посмотрел на меня.
— Кажется, придется пройтись, — произнес он. — Дальше мы не проедем.
— Давайте здесь и остановимся, — предложил я, показывая на свободное место у ограды, чуть в стороне от дороги.
Воевода кивнул и осторожно свернул туда, а, мимо нас снова потекла людская толпа.
Я вышел из авто и подставил лицо свежему прохладному ветерку, который дул с реки. Обошел машину и открыл заднюю дверь, помогая выбраться сестре. Марина взялась за мою протянутую ладонь и вышла из салона, придерживая подол платья. Следом за сестрой из салона выбрался Иволгин. Он немного нервно поправил воротник рубашки, потом одеонул полы пиджака. Мне вдруг подумалось, что сегодня он подозрительно хорошо одет. Будто с самого начала был готов отправится на праздник.
— Идемте, — произнес я.
Благо, идти пришлось недалеко. За поворотом открылась праздничная площадка, и при виде ее я невольно замедлил шаг.
На месте недавних штабелей досок теперь стояли торговые ряды. Над прилавками трепетала цветная ткань пологов, к столбам были привязаны зеленые ветки. В воздухе пахло жареной рыбой, свежей выпечкой и дымком от жаровен.
По обе стороны заполненных людьми дорожек тянулись нарядные палатки. Торговцы расхваливали свой товар, стараясь перекричать соседей, покупатели приценивались, спорили и смеялись. У самого берега покачивались украшенные лодки. Кто-то еще поправлял на них гирлянды, перегнувшись через борт, а на причале уже собирались музыканты.
Из-за ближайшей палатки показался Роман Победович. Увидев отца, он улыбнулся, махнул нам и прибавил шаг. А следом вышла Вера. И заметив ее, Побед поспешно ухватил сына под локоть, уводя его в сторону. Роман бросил было в мою сторону растерянный взгляд, но я практически не обратил на него внимания.
Потому что при виде секретаря, все мысли, которые еще мгновение назад занимали мою голову, самым бессовестным образом разбежались.
Я привык видеть Веру в строгих платьях, с аккуратно уложенными волосами и неизменной папкой документов в руках. Даже когда она улыбалась, в ее облике сохранялась та особенная собранность, что заставляла окружающих невольно вспоминать о незавершенных делах.
Сегодня передо мной стояла совсем другая девушка.
На секретаре было красивое летнее платье нежного голубого цвета, с мягким вырезом и тонким поясом на талии. Легкая ткань плавно облегала фигуру, а свободная юбка красиво ложилась складками при каждом движении. Рукава были короткими, украшенными тонкой вышивкой, и открывали изящные руки. Волосы Вера уложила непривычно свободно, закрепив их сзади небольшой заколкой, так что несколько мягких прядей обрамляли лицо.
На шее у нее поблескивала тонкая цепочка с маленьким кулоном.
Никаких броских украшений, ничего вычурного. Обычное, хотя и очень красивое платье, аккуратная прическа и та самая естественная женственность, которую прежде я, занятый бесконечными делами, замечал лишь мельком.
— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — поравнявшись со мной, с улыбкой произнесла секретарь
Я открыл рот, но вдруг с удивлением обнаружил, что сказать мне совершенно нечего. В голове почему-то не нашлось ни одного подходящего слова. Я просто стоял и смотрел на девушку, пытаясь вспомнить, что именно собирался произнести. Но пауза только затягивалась, хотя я понимал, что это начинает выглядеть глупо.
Заметив мою заминку, Вера чуть склонила голову.
— Что-то не так? — удивленно уточнила она.
— Нет, — поспешно ответил я. — Просто вы сегодня… очень красиво выглядите, Вера Романовна.
На ее щеках появился легкий румянец.
— Благодарю, Николай Арсентьевич, — произнесла она, улыбнулась уже немного смущенно и поправила складку подола платья. — Я подумала, что раз сегодня праздник, можно позволить себе что-нибудь менее официальное.
— Безусловно, — согласился я. — Вам очень идет.
И тут же понял, что снова произнес первое пришедшее в голову слово. К счастью, Вера, кажется, не собиралась испытывать мое красноречие дальше.
— Я взяла только праздничную программу и список ответственных за мероприятия. На всякий случай. Ну и вашу речь. Кстати, вот, держите.
Она поспешно протянула мне сложенную в несколько раз бумажку. Я взял ее, развернул. На листе, красивым убористым почерком секретаря, была написана речь, которую мне нужно было произнести на открытии.
— Спасибо, — произнес я.
Она улыбнулась, а я поймал себя на том, что завороженно продолжаю смотреть на нее.
— Прекрасно выглядите, Вера Романовна! — послышался за спиной голос сестры.
Я обернулся. Марина и Иволгин стояли в паре шагов от меня.
— Благодарю, — смущенно ответила девушка. — Вы тоже прекрасно выглядите.
— Я целое утро выбирала платье. Сначала хотела надеть розовое, потом передумала. А это, кажется, лучше подходит для прогулки.
Марина сделала небольшой оборот, позволив юбке свободно развернуться, и довольно улыбнулась.
— Николай, ну скажи же, что мы сегодня все замечательно выглядим!
Я посмотрел на сестру, затем на Веру и развел руками.
— Даже не знаю, что добавить. Боюсь, на вашем фоне мы, мужчины, будем выглядеть совершенно непримечательно.
— Ничего страшного, — великодушно успокоила меня Марина. — Мы постараемся не обращать на это внимания.
Я рассмеялся.
— Очень любезно с вашей стороны.
Сестра подошла к Иволгину.
— Ну что, вы готовы?
Тот кианул и мне показплось, чти леший странно покосился на меня. Он словно собирался мне что-то сказать, но не решился сделать это при свидетелях.
Я предложил:
— Пойдемте к помосту. Пока Роман Победович снова не начал нас искать.
Вера лукаво улыбнулась и подала мне руку. Я взял ее под локоть и мы направились к помосту.
* * *
К назначенному времени перед помостом собралось столько народа, что из-за людских голов почти не было видно дорожек.
Я стоял возле ступеней, еще раз пробегая взглядом подготовленную Верой речь. Но уверенность, которую я успел обрести за время поездки, снова понемногу меня