Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
С берега махали платками, дети старались перекричать друг друга, а несколько мальчишек бежали вдоль ограды, пытаясь не отставать от первой лодки.
Я проводил лодку взглядом, после чего сложил лист с речью и направился к ступеням. Вера встретила меня внизу.
— Что случилось? — негромко спросила она, едва я оказался рядом.
Я взглянул на секретаря. Еще недавно девушка улыбалась вместе со всеми, но теперь в ее глазах читалось беспокойство. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить, как внезапно оборвалась моя речь и почему я несколько раз принимался искать кого-то взглядом среди собравшихся.
— Увидел кое-что у реки, — признался я, машинально потерев висок. — Но мне необходимо найти Морозова. И желательно поскорее.
— Не надо никого искать, — раздался за спиной знакомый голос. — Я уже здесь.
Я обернулся. Воевода стоял в нескольких шагах от нас, внимательно разглядывая праздничную толпу.
— Илья уже сказал мне, что знак снова дал о себе знать, — понизив голос, произнес он. — Девушку уже ищут.
Я бегло осмотрелся по сторонам, но не заметил ничего необычного:
— Все делают аккуратно, чтобы не распугать народ, — словно прочитав мои мысли, пояснил Морозов. — Не хватало еще создать панику и давку.
Я еще раз оглядел берег, хотя прекрасно понимал, что с этого места найти незнакомку будет непросто. Светлых платьев вокруг хватало. Но при этом, тревога внутри постепенно отступала, уступая место спокойствию. В конце концов, ничего страшного пока не произошло. Женщина показала знак, река отозвалась. Теперь оставалось выяснить, зачем она решила продемонстрировать свою власть на празднике, при таком количестве свидетелей.
Тем временем девушки начали спускать на воду венки.
Они осторожно приседали на нижних ступеньках, укладывали цветы на поверхность и торопливо отдергивали руки, когда очередная волна подбиралась слишком близко. Некоторые венки сразу подхватывало течение, другие задерживались возле берега, цеплялись лентами за соседние, а затем медленно отправлялись вслед за украшенными лодками.
Одна девушка слишком поспешно отпустила свой венок, и тот перевернулся.
Ее подруги дружно рассмеялись, а сама неудачница принялась возмущенно доказывать, что виновато исключительно течение. Стоявший неподалеку мальчишка попытался помочь, протянув длинную ветку, но лишь окончательно запутал цветы.
В конце концов венок удалось выловить, поправить и снова отправить в плавание, на этот раз гораздо удачнее.
Вера подошла к краю дорожки, чтобы лучше рассмотреть шествие. Я встал рядом.
— Вы раньше бывали на Русальей неделе, Вера Романовна?
— Давно, — ответила она, наблюдая за девушками у воды. — Еще маленькой. Мы с мамой однажды приезжали на такой праздник.
— И как вам понравилось?
— Очень. Особенно ярмарка. На ней я увидела, как девушки пускают по реке венки, и непременно захотела сделать то же самое.
— Надеюсь, вам разрешили?
— Конечно. Мама даже помогла мне выбрать цветы.
Вера улыбнулась, вспоминая.
— Мы долго плели венок. А когда наконец подошла к воде, вдруг поняла, что совершенно не хочу его отпускать.
— Почему?
— Мне стало жалко цветов, — призналась девушка. — Представила, как мой венок уплывет, а потом где-нибудь зацепится за корягу и пропадет. В общем, я передумала и унесла его домой.
Я рассмеялся, представив маленькую серьезную Веру, которая сначала добивалась права участвовать в праздничном обычае, а затем решила сохранить результат собственных трудов.
— Вполне практичное решение, — заметил я.
— Мама сказала почти то же самое. Я повесила венок у себя в комнате. Он, конечно, быстро высох, но я все равно долго его хранила.
Я взглянул на плывущие по реке венки, затем перевел взгляд на одну из палаток. И произнес:
— Подождите меня минутку.
Вера удивленно подняла брови, но я уже направился к палатке. Боковым зрением заметил, что Морозов о чем-то разговаривал с Ильей. Водяной внимательно слушал, время от времени кивая головой и осматриваясь по сторонам.
Я подошел к палатке. За прилавком стояла немолодая женщина в светлом платке. Перед ней лежали аккуратно разложенные венки: большие, с длинными цветными лентами, маленькие, предназначенные для детей, и совсем простые, сплетенные из полевых цветов и свежей зелени.
Одни венки были слишком пышными, другие украшали такими яркими лентами, что за ними почти не было видно цветов. Мне же хотелось выбрать что-нибудь более спокойное, подходящее к нежно-голубому платью Веры.
Наконец я заметил небольшой венок из мелких белых цветов, вплетенных между узкими зелеными листьями. Тонкие светлые ленты свободно свисали с одной стороны, и вся работа выглядела настолько аккуратной, что я сразу остановил на ней выбор.
Торговка проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась и спросила:
— Для вашей спутницы, молодой человек?
— Для нее, — подтвердил я.
Женщина осторожно подняла венок, расправила ленты и посмотрела туда, где возле ограды стояла Вера.
— Хороший выбор. К платью вашей барышни прекрасно подойдет.
Я не стал уточнять, что девушка вовсе не моя барышня, а состоит у меня на службе. Объяснение получилось бы слишком длинным, да и торговку, полагаю, совершенно не интересовали тонкости наших отношений.
Расплатившись, я поблагодарил женщину и вернулся к Вере.
Она как раз убирала сложенный лист с моей речью в сумочку. Увидев венок, девушка на мгновение замерла, а затем улыбнулась так тепло, что я невольно пожалел: не додумался сделать ей подобный подарок раньше.
— Это мне? — спросила она.
Я протянул венок немного вперед и сказал:
— Этот можно унести домой. Не обязательно отправлять его в плавание.
Вера протянула руки, собираясь принять подарок, но я неожиданно для самого себя не стал отдавать венок.
— Разрешите?
Вера посмотрела на меня с легким удивлением, затем смутилась и едва заметно кивнула. Она чуть склонила голову.Я осторожно поднял венок и опустил его ей на волосы.
Задача, поначалу казавшаяся совершенно простой, неожиданно потребовала некоторой сноровки. Одна из лент зацепилась за заколку, и мне пришлось придержать венок одной рукой, а другой осторожно освобождать непослушную ткань.
Вера стояла совсем близко. Несколько мягких прядей выбились из прически и легли возле щеки, а солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву над дорожкой, золотил ее волосы.
Мои пальцы, которые прежде без малейших затруднений справлялись с куда более сложными задачами, теперь почему-то никак не могли освободить обычную ленту.
— Кажется, она решила остаться здесь навсегда, — пробормотал я.
Вера улыбнулась и уточнила:
— Может быть,