Дикарка для Альфы - Рая Вельс
Мирослав чуть наклонился вперёд, щурясь и всматриваясь в аккуратные даты, выведенные чернилами возле каждого крестика.
— Я всё ломал голову, как можно так ювелирно водить за нос целую стаю, — продолжал Аркадий, и голос его звенел, словно перетянутая струна. — Как её запах мог возникнуть на крошечном участке леса, оборваться так, словно дальше она просто исчезла, а спустя пару недель объявиться за сотни километров оттуда. Годами мы бросались за каждым таким следом, Мирослав. И каждый раз хватали руками воздух.
Он перевёл взгляд на хаотичную паутину на карте.
— Я был уверен, что её постоянно перевозят. Прячут, передают из рук в руки через проверенных людей. Что за этой цепочкой стоят те, кто досконально знает наши леса и умеет дурачить кордоны.
Аркадий снова раскрыл дневник Андреевского и быстро, со знакомым шуршанием, перелистал полдюжины страниц.
— И только сегодня до меня наконец дошло, за чем именно мы гонялись все эти годы.
Его палец тяжело опустился на короткие, почти механические строчки, словно ставя под ними печать:«12 августа — забор материала. 15 ноября — забор материала. 3 февраля — забор материала».
Мирослав внимательно всматривался в ровный мелкий почерк врача, а затем его взгляд медленно переместился обратно к карте. На августовскую отметку. Затем — на ноябрьскую.
Густые седые брови старика сдвинулись к переносице.
— Материал... — эхом отозвался он. — Что именно он у неё брал?.. Стой...
Палец Мирослава лёг на августовский крестик у границы.
— Здесь твои люди почуяли её запах четырнадцатого числа.
— Да.
Палец сдвинулся правее.
— А здесь — двадцатого ноября. В аккурат через пять дней после очередной записи в дневнике.
Аркадий ничего не ответил. Лишь желваки на его скулах ходили ходуном.
Мирослав медленно поднял на него тяжёлый взгляд, в котором постепенно проступало понимание.
— Он возил с собой не ребенка.
— Нет, — глухо, из самой глубины груди отозвался Аркадий. — Он возил с собой её кровь.
Вожак Северных медленно провёл подушечкой пальца по россыпи красных точек.
— Раз в месяц Андреевский делал очередной забор, а потом на несколько дней исчезал. Он развозил кровь Неи по разным территориям, оставляя её там, где наши ищейки непременно должны были учуять знакомый запах. Этого хватало, чтобы поднять людей и отправить их в погоню за очередным призраком. А когда мы добирались до места, там уже ничего не оставалось. Пустота.
Аркадий сжал пальцы в кулак с таким хрустом, что суставы побелели.
— Этот лекарь превратил кровь моей дочери в приманку и семнадцать лет водил весь Северный клан по кругу, как слепых щенков.
Мирослав Григорьевич тяжело опустился в глубокое кресло. В его взгляде мелькнуло невольное, почти горькое изумление от осознания того, насколько тонко обычному человеку удалось переиграть оборотней.
— Он водил вас за нос годами, — тихо произнёс старик. — Выматывал ищеек, заставлял раз за разом поднимать людей и бросать их за сотни километров по ложному следу. А сам всё это время спокойно возвращался к девочке и продолжал методично травить её.
— Именно, — Аркадий сжал кулаки. — Мы шли по кровавым крошкам, которые он нам бросал. Но теперь всё иначе.
Мирослав внимательно посмотрел на него.
— Почему? Что заставляет тебя думать, что на этот раз след настоящий?
— Потому что на этот раз след привёл не к капле крови, а к личным вещам моей дочери, — ровно ответил Аркадий. — Юрий приехал на Юг не просто так. Официально — навестить родственников. Неофициально — проверить последнюю наводку. И первое, с чем он столкнулся, приехав на ваши земли, — это странная суета в Южном клане. Твой внук поднял людей. Они прочёсывали округу, разыскивая какую-то девушку.
При упоминании Дамира Мирослав чуть подался вперёд, его взгляд мгновенно утратил прежнюю усталость.
— Дамир искал беглянку из реабилитационного центра «Берёзка», — продолжал вожак Северных. — Казалось бы, какое дело действующему Альфе Южных до сбежавшего подростка из человеческого приюта? Дамир спонсирует этот центр, но бегать по лесам за рядовой сиротой вожак стаи не станет. Юрию это показалось подозрительным. Он навёл справки, вышел на этот центр и сумел забрать личные вещи этой девушки.
Аркадий сделал шаг ближе к столу, достал телефон, разблокировал экран и молча положил аппарат перед Мирославом.
— Посмотри сам.
Старик нахмурился, неторопливо пододвинул телефон ближе к каминному свету. Его взгляд упал на снимок на экране — и старый вожак на мгновение замер, даже забыв перевести дыхание.
Морщины на его лбу разгладились, а в потеплевших глазах вспыхнуло чистое изумление. Он медленно поднял взгляд на Аркадия.
— Елена?..
Аркадий едва заметно качнул головой, удерживая рвущийся из груди вздох.
— Нет. Это Нея.
Мирослав снова уставился на экран, теперь всматриваясь жадно, до мельчайших деталей. В юный овал лица, огромные синие глаза, светлые волосы, в ту самую гордую линию скул, которую невозможно было перепутать ни с чем.
— Пресвятая Луна... — едва слышно прошептал старик. — Черты Елены... Ей-богу, вылитая мать.
— Я увидел то же самое, — глухо проговорил Аркадий. — Мне хватило доли секунды. Семнадцать лет, Мирослав... Семнадцать лет я не знал, как она выглядит. А увидел — и земля ушла из-под ног.
Его палец на мгновение повис над стеклом экрана.
— Никакая химия не способна выжечь эту кровь. Она дочь Елены. Моя дочь.
Мирослав ещё долго всматривался в снимок, словно пытался разглядеть в этой взрослой, испуганной девушке того крошечного трёхмесячного волчонка, которого когда-то искало всё Братство. Затем тяжело откинулся на спинку кресла.
Подперев подбородок поджатыми пальцами, старый вожак посмотрел на Аркадия с горькой, мудрой рассудительностью:
— Ты пришёл сюда, чтобы я поднял шлагбаумы и дал твоим людям свободу действий на наших землях. Но я больше не Альфа, Аркадий. Я уступил дорогу Дамиру. Моё слово ещё имеет вес среди старейшин, но отдавать приказы охотникам или пускать чужой клан через кордон я не вправе. Закон есть закон. Меня выслушают, но приказ Дамира ради меня никто не нарушит.
Аркадий