Околдованная чаем - Эми Пинто

Она охнула, чувствуя, как краснеют щёки и горят уши. Не хватила ли она лишку? Холодного чая и врагу не пожелаешь!

– Ну и что? – Мика вздохнула, вопросительно глядя на портрет. Чайная Ведьма смотрела в ответ: блестящие серьги-полумесяцы, брошка-бабочка на лацкане, тонкие губы в неподвижной улыбке. – Пусть болтает сколько угодно. Это всего лишь слухи.

Но не успели слова сорваться с её губ, а она уже знала, что это ложь. Потому что на самом деле у неё ныло в груди, а глаза были на мокром месте после всего услышанного в лавке.

Что, если покупатель прав? Насколько широко могли расползтись слухи про ведьму, портившую любой чай? Что, если другие покупатели считают так же? Мика никак не могла избавиться от комка в горле. Что может быть хуже, если её глупые ошибки доведут до краха семейный магазин чая?

И как назло, именно сейчас на балкон заплыла по воздуху пресловутая кошка. Стоило ей увидеть Мику, и шерсть на загривке встала дыбом, а глаза злобно сощурились.

– Мяа-а-а-ау! – яростно завопила она, как будто кричала: «Ты худшая чайная ведьма в мире!»

Но тут порыв ветра унёс кошку с балкона, по счастью как раз в сторону рынка специй (где её ждал прилавок торговца рыбой).

Мика снова вздохнула. Если она действительно так плоха, как это исправить?

Край плаката захлопал на ветру, и серьги-полумесяцы сверкнули под лучами солнца, а Чайная Ведьма как будто собралась что-то сказать, решив наконец-то поделиться с девочкой своей несравненной мудростью, способной изменить жизнь и решить все проблемы.

– Эй, кузина! Самосу[3] хочешь?

У Мики от неожиданности захватило дух, а на балконе уже появилась её кузина Аахори. Она выглядела весьма привлекательно в шёлковых брючках и тунике с принтом, полагавшимся лучшей ученице в классе. На самом деле Аахори была так хороша, что Академия Маргариты, славная своими выпускницами, составлявшими элиту почтённого сообщества чайных ведьм, однажды прислала своего профессора с приглашением на учёбу. В итоге Аахори отказалась, побоявшись слухов о том, что учениц наказывают, помещая в карцер, а их директор наделён жутким даром Глотателя (ему достаточно одного взгляда, чтобы заглотить твой самый тайный семейный рецепт – по крайней мере, так говорили).

В общем, Аахори все кругом гордились. Особенно тётушка Хелен.

– В чём дело? – поинтересовалась Аахори, сунув самосу Мике в руки. – Ты где-то болтаешься месяцами, а теперь приехала и даже носа не кажешь на кухню, чтобы поздороваться? Ну-ка, иди сюда, дай я тебя обниму!

Мика обмякла в сестринских объятьях, не в силах подавить искру зависти, и вдруг все тревоги, о которых она старалась не думать, хлынули наружу в бурном потоке горючих слёз. И на этот раз Мика не пыталась их скрывать. Есть предел тому, что может выдержать человек, даже если это никуда не годная чайная ведьма.

– Да что с тобой, кузина? – Аахори вытерла солёную влагу тонкими пальчиками с ярко-розовым маникюром и прижала Мику к себе. – Ешь, ешь! Ты ведь наверняка голодная!

Внезапно Мика сообразила, что за хлопотами с отъездом позабыла о завтраке и действительно проголодалась, как какой-нибудь ветала во время Великой Кровавой Гонки[4]. Тесто, начинённое картофельным пюре с горошком и специями, было проглочено в два укуса, однако это не прекратило поток слёз.

– Я теперь как Чайный Принц! – простонала она, слизывая с пальцев жирные остатки лакомства. – Меня сглазили Чайные Предки, и это разгонит всех покупателей!

На сердце у Мики лежал огромный камень. Теперь всё стало понятно: и её дурацкие ошибки в чаеварении, и провалы в школе. И почему никто не хочет с ней дружить.

– Ох, ну что за глупости! – повторяла Аахори, гладя сестру по спине. – И кто тебе это вдолбил?

– Но это же правда!

– Правда? – фыркнула Аахори. – Разве в последнее время тебя преследуют плохие приметы?

Мика невольно охнула. Подобно большинству молодых ведьм, она никогда не проходила под наклонными лестницами и не подметала пол после заката. Потому что единственной вещью, которую чайные ведьмы воспринимали серьёзнее, чем традиции, были плохие приметы.

– Ох, что ты, вовсе нет!

– И следом за тобой не идут боль и разрушения? – продолжала Аахори.

Мика задумалась. Она не была уверена, принесла ли боль и разрушения очумевшая от любви лягушка, напущенная ею на профессора Хомяка.

– Не совсем…

– А как насчёт глаз? – Аахори выразительно распахнула свои глаза. – Ты никогда не замечала, как в тени сверкают искры злобного сглаза?

– Нет, – содрогнулась Мика, – что ты!

– Вот и отлично, кузина: никто тебя не сглазил! – Аахори отодвинула Мику и посмотрела ей в лицо. – В любом случае, у Чайных Предков есть дела поважнее, чем возня с какой-то мелкой ведьмой!

Но это не отменяло того факта, что Мику исключили из школы. В который раз.

– Это нечестно, – вздохнула Мика. – Я бы хотела больше походить на тебя. Или на тётушку Хелен. Вы так мастерски завариваете чай, и все вас любят! У вас никогда не бывает проблем.

Аахори поморщилась и отвернулась, невольно скользнув взглядом к выходу из тупичка, напротив заброшенного магазина. Совсем как тётушка накануне. Мика испуганно сглотнула. Их обеих что-то тревожит. Но что?

Аахори покачала головой:

– Мне надо сходить на рынок специй за сахаром, – она положила руку Мике на плечо и ласково посмотрела карими глазами. – Я быстро, и потом мы ещё поговорим. Даже так: мы поговорим все втроём – тётушка, ты и я – и угостимся коричным тортом с рынка.

– Поговорим? – у Мики душа ушла в пятки. – С тортом?

Такой торт покупали исключительно для важных случаев. Как обсуждение перехода Мики в новую школу, или когда Мика взорвала спальни и всем ученицам пришлось какое-то время ночевать по домам, или… в общем, понятно.

Аахори перелезла через перила на балконе и оказалась на пожарной лестнице, спускавшейся в тупичок, а Мика не могла отделаться от неприятной догадки. Уж не связано ли семейное собрание с её влиянием на дела в магазине? А вдруг тот покупатель прав, и родные не хотят, чтобы Мика разрушила их репутацию?

Ветерок, пропитанный запахом чая, играл с прядями её волос, когда по переулку разнеслось хриплое карканье. Мика подняла голову, чтобы выглянуть наружу, и ворона закаркала опять.

У неё захватило дух. Потому что там, уцепившись за карниз над крыльцом заброшенного магазина по другую сторону улицы и уставившись прямо ей в глаза, сидела самая плохая примета в мире: чёрный ворон. У Мики задрожали губы, а в голове зазвучали слова Аахори: «Разве тебя преследуют плохие приметы?»

Мика схватила первую попавшуюся подушку и выставила перед собой. Нужно немедленно что-то предпринять! Она совершает ошибки? Конечно! Но Мика любила свою лавку, и любила тётушку Хелен! И она готова поклясться всеми святыми