Knigi-for.me

Теневой Капитал - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Тут можно читать бесплатно Теневой Капитал - Кирилл Геннадьевич Теслёнок. Жанр: Городская фантастика издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
звуком стоит покупатель. Покупатель может быть страшный, хоть с пуговицами вместо глаз, облизываться на почку кассира. Но с покупателем есть шанс договориться. Его сдерживают Правила, а у меня кассовый аппарат.

Здесь никто не стучал. Но ощущение было такое, будто дом задержал дыхание.

Часы на руке показали без пяти два, когда треснула первая стена.

Тихо. Как сухая ветка ломается под снегом, глухо и далеко. Я замер. Подождал. Минуту ничего. Потом снова треск, уже с другой стороны, слева. Долгий, протяжный, со скрипом, как будто кто-то медленно надавил на доску всем весом и не отпускает.

Дом садится, сказала Лера. Дерево сохнет. Брус живой, он двигается, особенно зимой, когда топят. Я это знал и без Леры, батя рассказывал. У нас на даче веранда так же трещала, я в детстве думал, что там призрак.

Треснуло опять. Потом снова. Звук был неровный, с паузами. Тр-р-р. Тишина. Тр-р. Тишина подлиннее. И звучало это не как дерево, которое сохнет. Скорее как будто кто-то с той стороны стены ведёт пальцем по доскам. Медленно, вдумчиво, сверху вниз. Ищет щель.

Я лежал и слушал. Звук ходил по комнате. Слева, у окна. Потом за спиной, у двери. Потом справа. Как будто тот, кто вёл пальцем, обходил комнату по периметру. Я поймал себя на том, что считаю секунды между тресками, как считают между молнией и громом.

Потом треснуло прямо у изголовья.

Там, где кровать стояла днём. Где была бы моя голова, если бы я не развернулся. Громко, сухо, совсем рядом, будто в метре от меня кто-то переломил через колено толстую палку.

Я повернул голову. В темноте стена была просто стеной, тёмные бревна, щели между ними, мох. Ничего не шевелилось.

И я поднял руку.

Сам не понял, как. Чистый рефлекс, бытовой, из общаги. Когда соседи за стенкой шумят в два ночи, ты стучишь им кулаком: эй, хорош, люди спят. Три раза, коротко. Сколько раз я так делал, когда за стеной у Гарика из четыреста двенадцатой играл басами рэп. Рука уже поднялась, костяшки сложились, локоть пошёл назад для замаха.

«Если тебе в стену постучат, не стучи в ответ. Даже в шутку».

Рука повисла в воздухе. Я смотрел на свой кулак, белый в темноте, и не дышал. До стены был метр. Я бы не дотянулся. Наверное, не дотянулся бы. Но я всё равно держал руку, как держат гранату с выдернутой чекой, и боялся пошевелить пальцами.

С той стороны тоже ждали. Я это чувствовал. Тишина за стеной стала другой, плотной, прислушивающейся. Как тишина в зале, когда дирижёр поднял палочку и все ждут первую ноту.

Я медленно опустил руку. Разжал пальцы. Положил ладонь на одеяло, плашмя, чтобы она точно никуда не делась.

Поясница чесалась так, что хотелось содрать кожу.

Трещать перестало. Совсем, сразу. Как будто кто-то развернулся и ушёл.

К трём у меня пересохло во рту. От нервов или от ветчины из банки, не знаю. Бутылки остались в пакете на кухне, я забыл забрать одну с собой. Логист, называется. Кладовщик года.

Можно было потерпеть до утра. Я полежал, подумал и встал. Натянул джинсы, вышел в коридор. Половицы под ногами молчали. Странно, днём скрипели все подряд, а сейчас ни одна. Я шёл к лестнице, держась рукой за стену, и стена была тёплая. Тёплая, как бок спящего животного.

У лестницы было окно. Большое, в резной раме, выходило в сад. Я шёл мимо и глянул машинально, просто так, проверить погоду.

Марина Николаевна стояла в огороде.

Я её узнал не сразу. Сначала увидел белое пятно в темноте, между грядок, где днём торчала капуста. Подумал, что это опять скатерть. Скатерть висела рядом, на верёвке между яблонями, уже заиндевевшая, с тёмным пятном посередине. А в двух метрах от неё стояла Марина Николаевна.

Босиком. В ночной рубашке до пят, тонкой, хлопковой, такой у бабушки была. Минус пять, может, уже минус восемь. А она стояла босая, и ноги у неё ушли в грядку по щиколотку, в рыхлую тёмную землю, как будто она их туда посадила. Руки висели вдоль тела. Голова чуть наклонена набок.

Она не бродила, как бродят лунатики в кино, с вытянутыми руками. Она вообще не двигалась. Стояла лицом к дому. Лицом ко мне.

Глаза у неё были закрыты. Я видел это даже отсюда, даже в темноте: веки опущены, лицо спокойное, домашнее, сонное.

И она пела. Тихо, на одной ноте, без слов. Что-то вроде колыбельной. «М-м-м, м-м-м-м». Окно было закрыто, двойная рама, но я её слышал. Как будто пение шло не через стекло, а через стены, через пол, через доски под моими босыми ногами.

Я замер. Потом сделал шаг назад, от окна. Очень медленно.

— Денис, — сказала Марина Николаевна.

Она не открыла глаз. Не повернула головы. Голос был ровный, домашний, совершенно обычный, таким голосом мамы говорят «надень шапку». И я слышал его так, будто она стояла рядом со мной в коридоре.

— Отойдите от окна. Продует.

Я отошёл от окна.

Спиной, не отворачиваясь, по стенке, до самой лестницы. На лестнице сел. Посидел. Пить расхотелось начисто. Я поднялся и пошёл обратно в гостевую, не глядя на окно. Зашёл, закрыл дверь, прислонился к ней лопатками.

«Если ночью увидишь маму в саду, не зови и не подходи. Она спит».

Ну… вообще-то я рта не открывал и даже не подходил. Она меня сама позвала, это не считается? Это же не я начал. Кому писать служебку? Терминала тут нет, директора тоже, жаловаться некому. Только дом, и он, похоже, на моё мнение плевать хотел.

…В 3:33 я выпил квас, прихваченный с собой из Магазина. Ровно тридцать восемь капель. Сладковатый привычный вкус немного успокоил.

Я лёг, укрылся одеялом до подбородка и уставился в потолок. Пение больше не было слышно. Где-то очень далеко лаяла собака.

Дверь открылась без стука.

Я дёрнулся, сел. В проёме стояла Лера. В ночнушке, длинной, светлой, на тонких лямках, с кружевом по вырезу. Я такую на ней представить не мог в принципе. Лера в моей голове всегда была в чёрном, в коже, в цепях, в ботинках, которыми можно бить витрины. А тут босые ноги, голые плечи, волосы растрёпаны после подушки. Пепельные пряди упали на лицо.

— Тш-ш, — сказала она и приложила палец к губам.

Закрыла за собой дверь. Тихо, без щелчка. Подошла.

— Лер, ты чего? Твоя мама там в саду…

— Тш-ш-ш, я знаю.


Кирилл Геннадьевич Теслёнок читать все книги автора по порядку

Кирилл Геннадьевич Теслёнок - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.